— Вы можете простить меня? Эгоисткой была я. — Она протянула руку. Хорейс нашел дверь, открыл се, посмотрел на Линду в последний раз и взбежал на свой верхний этаж.
В половине седьмого на следующее утро его чемодан был уложен совсем, и рядом в ящике лежали его любимые книги. Он уложил все, потому что он никогда не вернется. С собой он собирался взять только саквояж. Никто, особенно мистер Лайвели, не должен знать о его намерениях до того времени, когда он приедет в Новый Орлеан. Когда он найдет комнату, мисс Плэтт сможет переслать его чемодан и книги. Уходя, он скажет ей невинную ложь, — что он уложил вещи для того, чтобы во время его отсутствия легче было убирать комнату. Он заплатит за месяц вперед. Хорейс намечал свои планы холодно, внимательно.
Кончив одеваться, он посмотрел в зеркало, и его постаревшее лицо поразило его. В последний раз он погасил свечи на комоде, взял свой саквояж и сошел вниз в каком-то оцепенении, даже не замедлив шага около ее двери. То, что ему это удалось, придало ему сил.
На улице его должны ждать Лайвели в своем роскошном экипаже. Он цинично улыбнулся. «Пожалуй, прикинусь влюбленным в Тесси, раз я все равно уезжаю. Если мне больно, почему бы ей не испытать такую же боль?» — Эта мысль придала ему сил. Он расплатился за комнату, простился с мисс Плэтт и почти с удовольствием пошел навстречу семье Лайвели.
Когда они приехали на пристань, происходила посадка пассажиров. Хорейс знал, что весь груз был перенесен поздно накануне. Накануне?! Сколько лет прошло с того момента, когда он обнаружил затерявшуюся перевозку?
— Не надо ли зайти в контору, сынок, может быть что-нибудь взять нужно? — весело спросил мистер Лайвели. Хорейс сел в экипаже рядом с Тесси, и она радостно задрожала, да и отец ее был чрезвычайно доволен.
— Нет, сэр, — ответил Хорейс, глядя на Тесси с улыбкой. — У меня все есть, что мне нужно.
Тесси хихикнула, а мистер Лайвели произнес целую речь о том, как они будут мысленно следовать за ним, молиться и надеяться, что его поездка будет в высшей степени успешна.
На пристани, распрощавшись рукопожатием с Лайвели и Буббой, он взял толстую руку Тесси, склонился над ней, целуя ее дольше, чем было принято, и ушел на корабль не оглядываясь.
— Лучше сразу в молодости это пережить, мисс Тесси, чем вечно повторять одну и ту же глупую ошибку, — сказал он в каюте, когда «Тальма» отчалила.
Потом он бросился на койку и разрыдался.
Милейший Джон Каупер, шотландец, владелец Плантации Кэннонс-Пойнт в северо-восточной части острова Сент-Саймонс, являлся, кроме того, и почтмейстером в Джорджии. Все получатели корреспонденции были прихожанами церкви Крайст-Черч, поэтому мистер Каупер рано утром в воскресенье всегда ехал на пристань за недельной почтой. Потом он усаживался с письмами и газетами под большим дубом на кладбище, здороваясь с соседями, подходившими к нему по пути в церковь.
— Самый лучший способ заставить людей приходить в церковь вовремя, — пошутил он, когда во второе воскресенье декабря к нему подошел, хромая, его старый друг Джеймс Гульд. Они поздоровались, и улыбка исчезла с красивого, смеющегося лица Каупера. — Ничего нет вам, сосед. То есть, нет того, что ты ждешь. — Он говорил с характерным шотландским акцентом. — Мне никогда в жизни так не хотелось вручить человеку письмо, — но я просмотрел всю пачку, и там только газеты и накладная от твоего агента в Саванне.
— Ну, он, конечно, очень занят. И, ведь, я два письма от него получил.
— Да, знаю. Вскоре после того, как он туда приехал.
— Фрэнк Лайвели был здесь в последний раз в октябре, он говорил, что Хорейс молодец. В ноябре Лайвели не приехал из-за погоды. Теперь не приедет до января. По правде говоря, я думаю, не приедет ли Хорейс на Рождество?
— Возможно, ты прав, Джеймс. Может быть, мальчик хочет сделать тебе сюрприз.
— Надеюсь, что так. Моя младшая, Джейн, не приедет, но Джим с женой скоро вернутся сюда. Хорошо бы, если бы мальчик тоже был здесь.
— Доброе утро, мистер Гульд, мистер Каупер. Наверное, вы оба знаете мою невестку, а это ее маленькая дочка, Дебора.
Мужчины поклонились и поздоровались с миссис Эббот, вдовой их старого друга Джорджа, после смерти которого пять лет тому назад дела на его плантации в Орендж-Гроув шли все хуже и хуже, и в ответ на отчаянную просьбу Мэри Эббот о помощи младший брат Джорджа Эббота Ричард и его жена Агнесса переехали из Ирландии на Сент-Саймонс.
— Как вы, наверное, рады, что они здесь с вами, — сказал Джон Каупер, опускаясь на колени, чтобы поговорить с ребенком. — Сколько лет тебе, мисс Дебора?
— Ей будет два года накануне Нового года, — сказала ее мать.
Дебора застенчиво повернулась на одной ножке, опустив головку, но близость большого ласкового лица Джона Каупера вызвала у нее улыбку.
— Вынь пальчик изо рта, Дебора, — строго сказала Агнесса Эббот. — Нехорошо так здороваться с таким добрым господином, как мистер Каупер.
Он встал, погладив темные кудри девочки, потом театральным жестом схватился за сердце.
— Право, она будет очаровательна, миссис Эббот! Просто очаровательна.
