-А давай прогуляемся? – предложила я. Он кивнул. Вернулись мы к вечеру, когда мама уже накрыла на стол, и к нам на ужин присоединился, наконец, папа. Он много расспрашивал моего друга о жизни в столице, обычаях, традициях, о жизни при дворе, о школе, о команде по Играм и прочем…
Вот так, в теплой, милой обстановке и прошли дни, пора было уезжать. Мы долго прощались на крыльце, я обняла родителей, а к глазам подступали слезы. Как же не хотелось уезжать… Наверно, так и не отпустила бы их, если бы рука Тома не легла мне на талию и не его тихие слова: «Нам пора».
***
Мы ехали обратно. Том сказал, что оставил на моем доме надежную защиту и теперь я могу не опасаться за близких. Вот уже третий час поездки верхом подходил к концу, как вдруг Том притормозил, а я ехала впереди, потому заметила не сразу. Боевик спрыгнул на землю, я последовала его примеру и уже подходила к нему, собираясь узнать, почему мы остановились как… Из кустов выскочила тень, жуткий свист и что-то мелькнувшее перед лицом, а затем я у пала на землю. Удивленно пытаюсь осмотреться и понимаю: на нас напали! Этот свист был от выпущенной стрелы, и она бы попала в меня, если бы Том не отреагировал раньше, толкнув меня, вот только…
-Томас! - крикнула я, подбегая к нему. Он сидел на земле, а из руки сочилась кровь. Рядом лежала вырванная из раны стрела. – Том, Том! О, нет! Том!
-Эли, - сквозь зубы произнес он. – Нужно уходить. Ты должна ехать отсюда! Быстрее! Моя кровь привлечет оживленцев, я чувствую, они уже идут сюда! Беги! – кричал он на меня, а я не хотела его слушать. По моим щекам катились слезы, а я просто глотала их, не замечая. А потом… потом я опять почувствовала это… Просто повинуясь внутренним чувствам, взяла окровавленную руку Томаса, положила сверху свою ладонь и начала высвобождать магию. Я закрыла глаза, представляя, как рана на его руке заживает, а очнулась, услышав хриплое: «Эли». Я открыла глаза. Рана закрывалась! Оставался лишь шрам и кровь вокруг. Быстро сбегала за водой и смыла ее, потом помогла Тому подняться.
-Как ты это… Впрочем, не важно, не сейчас! Быстрей! Нужно уехать как можно дальше! - но тут из леса вышли трое оживленцев! - О, вечный хаос! – простонал Том, вынимая меч. Я приготовилась к битве. Из леса показались еще трое. Дальше… А дальше минут на пятнадцать я видела лишь ожившие трупы, которых нужно было уничтожить. Пока я разобралась с двумя, Том справился с остальными.
-Скорей, нужно ехать, пока не пришли другие! - и мы понеслись прочь. Остановились только к ночи, уставшие и проголодавшиеся. От долгой тряски болели мышцы. Когда Том привычно расстелил плащ, который он пожертвовал для этих целей, я просто повалилась на него от истощения сил. Вскоре рядом затрещал горящий хворост. Я смотрела на пламя, а в глазах навернулись слезы. От чего? Не знаю. Может, от обиды, может от чувства несправедливость, может от пережитого страха, может, от сочувствия и жалости к себе… Я уткнулась головой в согнутые колени и не заметила, как рядом сел Томас. Почувствовала, как нежно рука обняла за плечи, а потом он и вовсе прижал меня к себе, далее я плакала на его груди. Наконец, слезы кончились, всхлипы иногда совпадали с ударами сильного сердца парня. Мы лежали на плаще, я у него на груди, а он поглаживал меня по голове, шевелил пряди…
-Эли, прости. Прости меня. Прости нас, - я удивленно посмотрела ему в глаза. - Тот день, когда тебя впервые увидел… Ты сидела у озера и смотрела на его гладь… Ты была очарована красотой окружающего, совершенно не видя собственной. Ты словно была в своем мире, там, где только ты и это озеро с луной… Я ведь уже тогда, тогда понял, что не забуду тебя. А потом Дэн решил подойти ближе. Я ведь сразу понял, что нельзя! Нельзя брать тебя в команду! Ты ведь девушка, а Игры ломают сильнейших… Но ты стоишь, смотришь на нас большими добрыми глазами и ничего не понимаешь. А я… Я согласился , чтобы ты была в команде, потому что понял, что так смогу видеть тебя каждый день… Видеть рядом. А Рэн, он увидел это сразу, понял все! И вот почему он злился – он не хотел тобой рисковать, но услышав о моем согласии просто не стал мне мешать… Ведь он все понял, Элли, понял.
