Слишком суровы были правила той игры. Чтобы выжить, нужно было казаться влюбленным, испытывая отвращение; выглядеть активным участником событий, оставаясь в душе сторонним наблюдателем... Менять лица и характер, как хамелеон — свою окраску. Чтобы в конце концов понять, что т ак можно навсегда потерять свою душу.
Еще раз вздохнув, Нейл уткнулся лицом в теплую шею Эллис. Как удивительно пахнет эта женщина — свежестью и женственностью, абсолютно естественно и безумно эротично. Кокон одеяла стерег ее запахи и позволял окунуться в них. Так тепла и нежна была грудь Эллис в его ладони. Нейлу стоило немалых усилий не воспользоваться ее сном... Эллис спит, и он не смеет обмануть ее доверчивость.
Он осторожно передвинул руки на более безопасную территорию, на мягкий живот, и закрыл глаза, призывая сон. На какое-то время его отпустила царапающая, свербящая жгучая боль, значит, нужно воспользоваться этим и попытаться уснуть.
Но он не мог. Волна воспоминаний понесла его по спокойному руслу — назад, в самую юность, в те времена, когда городская библиотека была его приютом и убежищем...
Там он спасался от зимней стужи, находил прохладу среди летнего пекла и укрывался от тяжелой действительности.
Сейчас-то он понимал, что библиотекарша отнюдь не была свирепым чудовищем. Миссис Адаме требовала от читателей соблюдения тишины, элементарных правил приличия и безусловного уважения к книгам. Если она пару раз и повысила голос на Нейла, то лишь потому, что он забывал об этом. Именно она не дала угаснуть его любви к чтению. Только теперь до него дошло это. Теперь-то он мог оценить, с какой деликатной ненавязчивостью она тотчас предлагала ему новую книгу взамен прочитанной.
Миссис Адамс первая познакомила его с Томом Сойером, привела к графу Монте-Кристо и трем мушкетерам. Это она помогла ему продраться сквозь страницы Вальтера Скотта. И даже капитан Блад и Скарлетт Пимпернел, которым он обязан былым романтическим трепетом перед всем таинственным — даже они вошли в его душу со страниц книг, предложенных строгой дамой.
Временами, когда приходилось совсем туго, Нейл тоскливо думал о том, что миссис Адамс сослужила ему злую службу, разбудив в юном Морфи отнюдь не современные представления о чести, долге и верности. Именно она виновата в том, что ему пришла в голову идиотская мысль о возможности исправить этот мир.
Глупый мальчишка, он избрал нелегкий путь. За пределами книжного мира шла настоящая война, и несколько успешных операций организации по борьбе с наркотиками в лучшем случае могли ликвидировать нескольких ее застрельщиков. Сражаться с наркомафией все равно что воевать с Медузой Горгоной. Вместо отрубленной головы мгновенно отрастает новая, а вот ты, отважный Персей, ты-то как раз и меняешься с каждым ударом, и что-то внутри тебя обращается в камень. Потому что столько грязи и столько мерзости не в силах вынести слабое человеческое сердце.
Да, но ведь тем, что ты способен на подобные сравнения, ты обязан все той же миссис Адамс, невесело усмехнулся Нейл.
Миссис Адамс... Огромная грудь, сбивающий с ног аромат духов и ортопедические туфли — вот и все, что сохранила детская память. Сейчас Нейл вполне допускал, что она вовсе не ненавидела его, несмотря на грозный вид, мрачно нахмуренные брови и громогласные нотации.
Но он никогда в жизни не мог бы и представить себе возможность всерьез увлечься библиотекаршей. Полюбить ее. Лечь с ней в постель!.. Совершенный абсурд! В представлении Нейла Морфи женщины этой профессии были чем-то средним между монахинями и гунном Аттилой.
Впрочем, немалая часть его прошлых представлений на поверку оказалась сущей ерундой. Сколько убеждений и юношеских зароков разрушили время и опыт...
Вот и еще одно. Хотя у Эллис и есть несколько типично профессиональных черт, но разве под этой защитной маской он не сумел разглядеть веселую, щедрую, добрую, любящую и очень страстную молодую женщину? Женщину, достойную гораздо большего и лучшего, чем он — Князь тьмы.
И вообще, он вовсе не собирался вновь прокатиться по американским горкам судьбы. С него достаточно одного раза. Ни один мужчина на его месте не осмелился бы на вторую попытку. Никогда. Князь тьмы навсегда запер свое сердце и выбросил ключ.
Он снова вздохнул, на этот раз еще тяжелее. И открыл глаза, чтобы еще раз окинуть ласковым взглядом пленительное пламя золотых волос и нежный овал щеки, а потом приказал себе уснуть.
Кинжал...
Зловещие отсветы холодного золота... И рубин — кроваво-красный, как ужасный, горящий безумием глаз.
И голоса — шепот, смех, бормотание... страшный фон к испуганному жалкому всхлипыванию. Медленно... нестерпимо медленно кинжал поднимается. Выше, выше, еще выше — и стремительной безжалостной молнией обрушивается вниз.
— Эллис!
Ужасный крик вырвался из самых глубин ее существа. Казалось, он обнажил ее внутренности, чтобы с дикой силой исторгнуться из горла.
— Эллис!!!
Она вскочила на постели. Широко раскрытые глаза бессмысленно уставились на знакомые очертания спальни... Прабабушкина комната... Комната отца.
— Эллис?
