— Ах, оставьте, пожалуйста! — нетерпеливо перебила его Эллис. — Все вы, мужчины, в душе остаетесь глупыми упрямыми мальчишками! Вы плохо себя чувствуете, Нейл Морфи, — так почему бы вам не выпить стаканчик бренди и не обогреться немного у меня на кухне? А потом вы спокойно уйдете и сможете и дальше вести себя, как твердолобый болван!
Эту речь Нейл встретил гробовым молчанием, что, впрочем, было лучшим из всех возможных ответов, подумала Эллис, нащупывая в сумочке ключ и отпирая дверь. Тебе просто необходимо научиться держать язык на привязи, сердито выговорила она себе. Ты становишься похожа на тетушку Сару, еще одну старую деву в семействе Гудингов! О Боже, разве может быть что-то ужаснее!
Смущенная собственной фамильярностью, Эллис едва осмелилась поднять глаза на Нейла. Она проводила его к креслу за огромным дубовым столом и засуетилась: включила отопление, поставила кофейник и потянулась за пыльной бутылкой бренди, стоящей на самой верхней полке.
Неожиданно длинная сильная рука протянулась из-за ее плеча и вцепилась в бутылку... Как только Эллис поняла, что попалась, теперь она поймана в ловушку, зажатая между сильным мужским телом и кухонным ящиком, для нее прекратился отсчет времени. Слепой панический ужас охватил ее и, подталкиваемая одним лишь животным инстинктом, она вывернулась и отпрянула. Когда к ней вернулась способность видеть и соображать, Эллис поняла, что стоит в противоположном от Нейла углу кухни, а он нахмурившись вопросительно смотрит нее, держа за горлышко бутылку бренди. Эллис покраснела, дыхание ее было хриплым и прерывистым, как будто кто-то выкачал весь дух из маленькой кухни... Несколько мгновений спустя Нейл неторопливо повернулся и достал с той же полки две рюмки. Пока Эллис растерянно смотрела на него, пытаясь справиться с дыханием, он проворно ополоснул рюмки и разлил бренди. Потом сел за стол, пододвинул Эллис ее рюмку.
— Что ж, клаустрофобия — страшная штука, — сказал он, не поднимая глаз. — Простите, нечаянно потеснил вас. — Он поднял свою рюмку и начал мелкими глотками потягивать бренди. — Превосходный бренди.
Клаустрофобия. Вот и все, что он подумал о ее выходке. Эллис почувствовала огромное облегчение. Раз он сам предложил объяснение, значит, слава Богу, ей не придется ничего придумывать. И опять облегчение оставило после себя слабость. Почти с минуту. Эллис не могла пошевелиться, она просто стояла и собиралась с силами, впервые за много лет чувствуя себя смущенной и обескураженной.
Что же происходит? Сначала она обращалась с этим человеком как с упрямым мальчишкой в своей библиотеке, а теперь повела себя просто как сумасшедшая... А ведь он просто хотел помочь ей! О Боже, Боже!
— Вы были очень добры, пригласив меня зайти, — поблагодарил Нейл, все так же избегая смотреть на съежившуюся в своем углу Эллис. Он вытянул левую ногу и принялся постукивать по ней костяшками пальцев, как будто хотел выколотить боль. — Похоже, мне стало хуже от холода.
Сделав глубокий судорожный вдох, Эллис попыталась взять себя в руки.
— И часто у вас такие боли?
— Постоянно.
Постоянно? Она даже не думала, что это настолько ужасно. Мгновенно овладев собой, Эллис подошла к столу и села напротив Нейла... Он сказал это просто, нисколько не рисуясь, без тени готовности пускаться в дальнейшие объяснения. Он просто ответил на ее вопрос и не просил никакой жалости к себе. Да он и не потерпел бы ничьей жалости.
Эллис поняла и еще кое-что. Нейл вообще сказал ей об этом только потому, что чувствовал себя неловко, невольно узнав о ее «клаустрофобии». Он просто хотел отплатить ей ответной откровенностью. Эллис по-настоящему тронула подобная чуткость. Она и не подозревала, что мужчины способны на деликатность, была весьма невысокого мнения о мужской части человечества... Теперь она просто обязана извиниться перед этим человеком.
— Простите меня, мне не следовало мучить вас, приглашая к себе в дом.
Нейл поднял голову, глаза их встретились. И тут Эллис впервые заметила, что глаза у нее серо-зеленые, как небо перед жестокой бурей. Какой необычный, красивый цвет.
— Все в порядке, — ответил Нейл, и уголки его рта дрогнули в еле заметной кривой улыбке. — Я привык. Еще будучи мальчишкой, я и мечтать не смел выйти из библиотеки без хорошей нотации.
Неожиданно для самой себя Эллис снова улыбнулась ему в ответ.
— Неужели ваша библиотекарша была старой мегерой?
— Тогда мне казалось, что это так, и только много позже я понял, что в то время был сущим божьим наказанием.
— Я вообще удивляюсь, что вы знали дорогу в такое место!
Нейл покачал головой.
— Я всегда любил книги. И сейчас люблю, никакие нотации и выговоры не убили этой любви и не отвадили меня от чтения.
И неожиданно, вспышкой внезапного озарения, Эллис увидела Нейла Морфи мальчишкой. К ней в библиотеку постоянно захаживало несколько «божьих наказаний» — все из бедных семей, они вели себя дерзко и вызывающе, но в то же время безумно жаждали внимания, доброго к себе отношения и понимания... Эллис снова подумала, что Нейл опять невольно выдал себя...
