Нейл снова поерзал в поисках положения, в котором боль хоть немного ослабила бы свои когти. Но нельзя найти то, чего не существует. ...Это только кажется, что облегчение возможно.
— Тебе вовсе не нужно украшать елку, — сказала Эллис, когда принесли заказ. — Я знаю, что... тебе это тяжело.
Он резко вскинул голову и внимательно посмотрел ей в лицо. Интересно, чем еще он выдал себя, не подозревая об этом? Да, конечно, вчера Эллис увидела, как он сидел под елкой и рыдал, словно младенец.
И не стыдился своих слез. Есть вещи, которые нужно оплакивать. Кое-что в этом мире стоит мужских слез...
— Я помогу, — спокойно ответил он, давая понять, что вопрос исчерпан... Одни вещи вызывают слезы, другие требуют встречи лицом к лицу.
— Вы невыносимы, Нейл Морфи! — сухо заметила Эллис. — Не можете хоть немного подумать о себе, так подумайте о тех людях, которые страдают оттого, что не могут ничем помочь вам и утешить вашу боль!
— Я не достоин утешения.
Эллис поперхнулась. Лицо Нейла оставалось бесстрастным, но ей и не нужно было ничего читать на нем. Он не достоин утешения?! О Боже...
Ни к кому и никогда она не испытывала такого сострадания. Она с радостью достала бы с неба солнце и луну со звездами впридачу, если бы только это помогло ему. Она не могла поверить, что столь благородный и искренний человек мог заслужить такую муку, но, оказывается, он уверен, что это так.
— Много лет назад, — задумчиво начал Нейл, — меня послали в крошечный городишко на юге. Я вырос в Чикаго, в армии большую часть времени провел в карауле, если не считать часов на университетской скамье. Можешь себе представить, какое впечатление произвело на меня это местечко... В городишке насчитывалось не более ста жителей и ни одной автостоянки. Я просто не мог поверить, что на свете остались такие уголки.
— А зачем тебя послали туда?
— Несколько наркобанд переправляли кокаин из Южной Америки, и мы подозревали, что самолет с грузом приземляется где-то возле этого городка. Я должен был создать себе репутацию самого отпетого негодяя, чтобы мне предложили работенку в банде.
Он поднял глаза от бифштекса и неожиданно печально улыбнулся.
— Я столько лет был уличным бойцом, но вот попал в совершенно другой мир. На другую планету. Встретил другую породу людей. Двенадцатилетний мальчишка носил мне белок на ужин. Он не мог часто ходить в школу, потому что снабжал мясом свою мать с десятью братьями и сестрами — стрелял белок и ловил кроликов. Мне казалось, что я попал в далекое прошлое человечества. Эти люди знали, как выжить в нечеловеческих условиях.
Эллис энергично кивнула. Она хотела, чтобы он рассказал как можно больше о себе, и не задумывалась, для чего, собственно, ей это нужно.
— Прошло восемнадцать месяцев, прежде чем я смог внедриться в организацию и получил доступ к операциям с наркотиками. За это время я понял многое. Понял, что наш мир вовсе не куча дерьма и что мы имеем обязательства перед ближними. Понял, что, как бы ни было туго, человек всегда сумеет выстоять, не переступая границы нравственности. Оказывается, можно выжить, не превращаясь в животное.
Со вздохом он отставил тарелку.
— Человек должен нести ответственность за свою жизнь, Эллис, и не имеет никакого значения, чего это будет ему стоить. Только это отличает его от зверя. Будем заказывать пирог?
«Человек должен нести ответственность за свою жизнь»... Всю дорогу домой звучали в ушах Эллис эти слова. И всю дорогу она думала о том, за что может нести ответственность Нейл Морфи.
Новогодняя елка во всей красоте и блеске сияла в гостиной как сказочное видение.
Стоя возле Эллис, Нейл думал о том, как сумел выдержать это. Но ведь выдержал. Каждый раз, когда ему хотелось броситься прочь из дома, он вспоминал, как Эллис садилась в машину рядом с ним. Если сумела она, значит, сумеет и он.
И вот он все еще здесь. Пусть горло его стиснуто болью, пусть сердце колотится на последнем пределе — он все еще здесь.
— Очень красиво, — оценила Эллис плод их совместных стараний и со вздохом подумала, что в душе у нее нет радости. С тех пор как умер отец, каждое Рождество напоминает ей лишь о потерях и одиночестве. Вот и сейчас, при взгляде на нарядную елку, она чувствовала, как слезы наворачиваются на глаза.
Зазвонил телефон, и Нейл рванулся к двери.
— Наконец-то.
— Перенеси телефон в кабинет, — торопливо предложила Эллис. — Там есть бумага на случай, если понадобится что-нибудь записать.
— Спасибо, — бросил он на бегу.
Эллис заколебалась. Ей очень хотелось пойти за ним, но она понимала, что Морфи предпочел бы разговаривать наедине. В конце концов хорошее воспитание победило, и женщина отправилась на кухню варить кофе.
Уже пятый час, подумала Эллис. Неудивительно, что за окном сгущаются сумерки. Снег пошел еще раньше, но лишь теперь она заметила, что поднялась метель.
