Что она могла сказать? Что могла сделать, чтобы остановить приближавшуюся катастрофу? Ничего. Как зверь, пойманный светом автомобильных фар, она молча ждала удара...
— Мы... — Он откашлялся. — Мы собирались завезти ребятишек к друзьям и поехать за покупками. Как раз загрузили все в машину, когда я вспомнил, что оставил одну из сумок возле двери. Я вернулся в дом... — Нейл мучительно глотнул воздух. — Я был на полпути, когда в машине взорвалась бомба.
Эллис закрыла глаза... Господи, если бы только можно было избавить их обоих от такого страдания!
— Осколок попал мне в спину, — продолжал Нейл. Голос его потерял всякое выражение. — Я упал лицом в снег. И не мог пошевелиться; Сзади ревел огонь, я знал, что должен... но был парализован... Что-то горящее упало мне на куртку, она вспыхнула. Я ничего не мог сделать, чтобы спасти свою семью... Потом мне сказали, что все равно это было невозможно. Они погибли мгновенно — Голос его сорвался.
Наступила тишина.
— А крики? — спросила Эллис, осмелившись вздохнуть... Она помнила, что однажды он что-то говорил о криках.
— Мои, — ответил он. — Соседу, удалось снегом сбить пламя у меня на спине. Потом мне сказали, что я кричал три дня не переставая... Сам я не помню почти ничего. — Он перевел дыхание. — Я помню, что смотрел на черные изуродованные остатки машины, когда меня уносили. Помню, — голос его снова сорвался, — что уже тогда знал, что моя жизнь кончена.
Эллис рванулась к нему, обняла сзади, прижалась крепче, зная только одно — достаточно. Никто на свете не должен один переносить такую боль. Никто не должен страдать без утешения.
— Эллис, я сказал тебе...
— Все правильно, Нейл. Ты сказал мне. Я выслушала. Не думай, что мне все равно, что это оставило меня равнодушной!
Она прижалась щекой к его спине, чувствуя грубую поверхность шрамов, судорожно вздохнула, пытаясь проглотить ком в горле, сморгнула слезы бессилия с ресниц...
— Ты выследил человека, который... который взорвал твою машину? Кто это был?
— Знаешь, Эллис, вот это действительно заслуживает внимания. Мою машину взорвал брат одного из боссов наркомафии, которого я помог отправить за решетку.
— А почему это так важно? — Эллис поразил горький сарказм, звучащий в его голосе.
— Только потому, что я несу прямую ответственность за гибель моей жены и троих детей.
Эллис перестала дышать. Горечь этих слов не оставляла никаких сомнений в том, что Нейл действительно уверен в том, что говорит. Только сейчас Эллис начала понимать всю глубину трагедии.
— Но... но почему, Нейл?
— Это же просто. Они погибли из-за моей работы. Тут не может быть никакого другого объяснения. Если бы я был автослесарем или плотником, они бы... они... — Он не мог продолжать. Еще одно слово, и он снова заплачет. Он и так уже достаточно плакал.
— О нет, нет, — испуганным шепотом вскрикнула Эллис. Он не должен так считать! Не должен!
— Поверь мне, Рыжик, я достаточно думал обо всем этом. Я представлял себе опасность. Надо быть совершенным идиотом, чтобы полагать, что бандиты отомстят только мне одному. А ведь я знал, что есть люди, готовые на все, лишь бы достать меня. Вот так, Эллис. Я погубил свою семью. И был бы последним подонком, если бы посмел поставить кого-нибудь на ее место. Будь я проклят, если захочу еще раз пройти через это.
Эллис не стала спорить, не стала доказывать, что в кошмаре, выпавшем на его долю, не виноват никто, кроме преступника. Ее собственная жизнь была лучшим доказательством этой мудрости. И еще она прекрасно понимала, что Нейл Морфи не поверит ей. Он чувствовал вину за гибель своей жены и троих детей, и никакие, пусть даже самые убедительные, доводы не смогут избавить его от этого груза.
Внутренний голос подсказывал, что ей остаётся только отступить, и чем скорее, тем лучше. Хрупкие, только что родившиеся отношения с этим необыкновенным человеком обречены на гибель, слишком много причин тому, начиная с его чувства вины и кончая ее бесплодием.
Но было уже поздно. Слишком поздно, потому что за последние два дня Эллис незаметно для себя перешла невидимую грань, за которой уже нет возврата назад. И дело не только в том, что она впервые отдалась мужчине, То, что случилось между нею и Нейлом, явилось лишь внешним проявлением перемен, произошедших в душе Эллис. Ей было поздно отступать.
И чувствуя, что боль становится невыносимой, Эллис решила просто воспользоваться ситуацией.
Шагнув вперед, она взяла Нейла за руку.
— Пойдем. — И мягко потянула его к выходу. — Пойдем со мной...
— Эллис...
— Я знаю, — коротко ответила она. — Я знаю. Это всего лишь одна ночь в твоей жизни. Ну, может быть, две-три ночи. И больше ничего. Я все знаю. Все хорошо, Нейл. Все будет хорошо, обещаю...
Морфи знал, что совершает огромную ошибку, когда покорно плелся вслед за ней в спальню. Ради нее и ради себя он должен был уйти к себе наверх. Но Эллис шептала, что все понимает, что ее это ни капельки не беспокоит и что никакого вреда не будет от того, что они немножко побудут вместе.
Как сладкоголосая сирена, она завораживала и влекла его к своей цели.
