имеющие значение «чистый». В персидском же языке на-кка превратилось в лут (сравнить арабское каниса — «церковь» и равнозначное тюркское килиса, турецкое каИ5еу русское «архитектура» и итальянское агккеНига). От персидского лут — «нагой, голый, без волос на теле, без шерсти» произошли русские слова «лютый» и «люди». Что касается второй части рассматриваемого имени «-мила», то она возникла, через иранскую или тюркскую передачу, из арабского корня «М.Й.Л» — «быть склонным». В производных образованиях этого глагола появляется значение «заставлять испытывать склонность, возбуждать склонность, нравиться». Итак, имя «Людмила» следует переводить как «нравящаяся наготой». Это — воспоминание о древнегреческих каллисте-ях— общественных праздненствах в честь красоты человеческого тела, когда эолийские и дорийские обнаженные юноши и девушки, вызывая всеобщее восхищение своим совершенным сложением, устраивали уличные шествия и распевали пеаны и дифирамбы во славу Аполлона и Диониса. Происхождение имени «Людмила» от каллистей подчеркивается тем, что в соседней с греками Болгарии сохранилось и мужское имя «Людмил».
«Владимир-Солнце»: имя князя предстает как перевод персидского, тоже собственного имени «Джахангир» — «завоеватель вселенной, владыка мира». А солнце— показатель верховной самодержавной власти («один, как солнце в небе»); последующее отражение такого представления — персидский орден Льва и Солнца.
Образ Руслана в пушкинской поэме ведет к еще одному имени — старой Наины, встреченной витязем в его скитаниях. Естественная обкатка в живой речи превратила «Наину» в «Нину», и это подчас ведет к поискам истоков этого имени в грузинской среде. Между тем, «Наина» порождено финским словом пшпеп — «женщина».
Некрасовский «Кудеяр-атаман» возвращает нас к области персидского влияния. «Кудеяр» — это русское воспроизведение ираноязычного худа яр — «друг Божий», устоявшегося эпитета библейского Авраама в исламе и по значению соответствует арабскому холил аллах. Имя «Садко» также происходит из арабского — садыку-ху — «друг Его (аллаха)»; подобным образом, например, из почетного имени шайху-ху— «шейх, старец Его (аллаха)» образована современная фамилия «Шейхо». Существование торгового пути «из варяг в греки», деятельное участие Новгорода в международной жизни средневековья, обнаружение арабских монет при раскопках в Прибалтике и на русском северо-западе позволяют видеть среди «торговых гостей» новгород
Ороксология
277
ского рынка не только персидских и тюркских, но и дальних арабских купцов из Багдада и городов Сирии.
«Мазепа». На Руси ближневосточный «дж» может нередко переходить в «зь». Персидское слово джангяль — «роща» — дало на русской почве «Жигули» (в английском от него произошло Jungk — «джунгли»); арабское ъаджам— «иноземный» (обычно «персидский») превратилось на Руси в «азям» (длиннополая крестьянская одежда); арабское джайб— «карман» перешло в «зепь» с тем же значением. Когда один из московских великих князей просил прислать ему арабское сочинение, заглавие которого начиналось словом Аджаибу («Чудеса»), то он воспроизвел это слово как «азя ибу». Примеры такого перехода позволяют установить, что имя «Мазепа» преобразовалось из арабского собственного же имени Муджиб а(р-рахман) — «признающий Милостивого (т. е. аллаха, Бога). В наше время имя Муджиб ар-Рахман носил основатель государства Бангладеш...
Не буду пытаться привести здесь полный словарь тюркизмов, иранизмов и арабизмов в русском языке — приведенные примеры уже достаточно красноречивы. Пространственная близость с востоком привела к тому, что в русском языке восточные слова при всей силе их переработки все же сохранили свой первозданный облик более, чем на Западе. Многие слова русского словаря, которые традиционно считаются чисто русскими, имеют если не исключительно, то в большинстве своем тюркское, персидское, арабское, армянское, даже хеттское происхождение.
Все до сих пор сказанное приводит к определенному заключению. С исторической точки зрения, Русы представляли собой иранское земледельческое племя, располагавшееся рядом с тюркскими и финскими племенами на отдельных участках пространства между Балтийским морем на западе и Уральским хребтом на востоке, Ладожским и Онежским озерами на севере и Азовским морем на юге. По составу языков это пространство следует считать Западной Азией, продолжающейся на север до Белого моря, а на юг — до Аденского залива Индийского океана, естественно включая Малую Азию до Босфора. После такого определения по особому звучат слова Пушкина о Петре, который из Петербурга мечтает «в Европу прорубить окно» и блоковское «Да, азиаты мы...»
Россия в основе своей является органичной частью «восточного» мира, которая тем не менее восприняла западную цивилизацию. В этом состоит основная дилемма ее развития, а в объединении востока и запада — ее историческая миссия.
278
Книга третья: В ПОИСКАХ ИСТИНЫ
ИЛЛЮЗИИ ИЛИ НАДЕЖДЫ?
