– Эй, что смешного?! – Я взяла подушку и хлопнула ею его по спине.
Он резко выдернул ее у меня из рук и навис надо мной, прижимаясь своим спортивным телом. Погладил по щеке и осыпал мое лицо короткими поцелуями, задабривая.
– Это так мило выглядит, когда ты спрашиваешь. Как будто ждешь, что я расскажу тебе про медведя или волка.
– Не расскажешь? – слегка приподняла брови.
– Не встречал их. В основном парнокопытных видели. Ну еще зайцев, лис, белок. Хотя ребята говорили, что однажды видели медведя. Вышел на них как-то. Ты, наверное, думаешь, что мы и еду готовим на костре, собрав дрова, и воду пьем из реки?
Я опустила глаза, засмущавшись, и рассматривала шею парня. Выступившая краска на лице говорила за меня.
– Ты, оказывается, такая простодушная милота, когда не сечешь в теме. Сейчас придумано много полезного. Мы берем с собой газовую горелку и готовим на ней, а не на костре. И воду питьевую тоже берем с собой. А вот чтобы окунуться или что-то помыть, вода из реки как раз подойдет. Но из ледника, например, можно попить…
Некоторое время мы молчали, глядя друг другу в глаза.
– Если хочешь, я тебе все расскажу и всему тебя научу, – предложил он.
– Обязательно, – кивнула я, – только после того, как устроюсь на работу и заработаю на квартиру.
– Одно другому не мешает.
– Мне мешает. У меня есть цель, которую я намерена воплотить, я не готова отказываться от нее или распыляться на что-то еще.
– Ясно.
Между нами возникло напряжение. Тимур скатился с меня и молча лег рядом. А я не знала, как ему объяснить свое мнение.
Может, он хотел, чтобы я согласилась? Он меня научит и возьмет с собой в поход или на восхождение? Но я пока не готова к этому. У меня диплом скоро, в конце января стажировка начнется. Кстати, о ней…
– Я через четыре дня еду в Новосибирск, на студенческую конференцию.
– Отлично. А у меня через пять дней выезд, тренировка по ориентированию в горной местности.
– Надолго?
– На десять дней в Красную Поляну.
– Ты там будешь учиться чему-то или как инструктор едешь?
– Как инструктор.
– Ясно. Тогда увидимся уже после твоего возвращения?
Тимур кивнул и поднялся с кровати. Несмотря на наши недомолвки и разницу во взглядах, ночевать я осталась у него.
Наше вынужденное расставание заставляло меня нервничать. Я уже привыкла почти каждый день проводить с Тимуром и заранее начала скучать. Впервые перед разлукой я испытывала такое чувство опустошения, хотя прежде мне и расставаться ни с кем не приходилось.
А утром началась очередная рабочая неделя, и за завтраком все мои переживания оборвало сообщение от Инны Сергеевны: «Миронов не сможет поехать, взял отпуск по семейным обстоятельствам».
А это означало, что он не сможет представлять меня на конференции, и, если не найдется другой преподаватель, мое выступление под угрозой.
– Все в порядке? – забеспокоился Тимур, когда я перестала ему отвечать.
– Нет!
Не допив чай, я выскочила из дома, едва чмокнув парня на прощание. Прибежала в университет пораньше и первым делом отправилась в кабинет декана. Но та лишь развела руками:
– Юлиана, случился форс-мажор, никто от этого не застрахован. Будем искать тебе на кафедре другого преподавателя, который сможет поехать. Иди, я тебе позвоню.
– Почему я не могу одна выступить?
– Таковы правила, – строго заявила она.
– От университета ведь едут еще ученики, почему их преподаватели не могут взять меня? – я искала любые варианты.
– Это другие кафедры и другие предметы. Но мы найдем тебе кого-нибудь, не переживай.
Три дня мое выступление находилось в подвешенном состоянии. Я готова была сама идти на кафедру и, пользуясь даром, убедить кого-нибудь поехать со мной. Но мне позвонила Инна Сергеевна.
– Зайди к Болтову Сергею Геннадьевичу и обговори с ним все, – сказала она.
– Нет… – обреченно произнесла я.
– Да.
– Но у него же совсем другая специализация! – пыталась возмутиться я.
– Он единственный, кто может. Или ты едешь с ним, или не едешь вовсе. Выбирай.
Долго ответа от меня ждать не пришлось:
– Ладно!
Я шумно выдохнула, сжимая телефон, и громко топнула. В коридоре раздалось эхо моего негодования.
Болтов не разбирался в реструктуризации предприятия, и это знали многие. Но самое худшее – у нас с ним конфликт с первого курса. Ему не нравилось, что я знала программу наперед и всячески это показывала. А теперь мне ничего не оставалось, надо идти к нему и договариваться. Да, мне важно выступление, но к преподавателю я шла не торопясь. Несправедливость меня разрывала, и я выплескивала злость на ступеньках, пиная их, и на других студентов, задевая их, не желая уступать дорогу. А некоторые только от моего взгляда отходили в сторону.
У меня возникло необъяснимое желание пожаловаться Тимуру и выслушать слова поддержки. Меня удивляло, что за короткий срок я слишком привыкла к нему. И он тоже, постоянно демонстрируя это. Он меня встречал, кормил, провожал всегда сам, не доверяя таксистам. Мы будто прорастали друг в друге.
