– Где? – не понял он.
Чтобы не терять времени, я накрыла мужскую ладонь своей.
– Оплати мне проживание в Москве, – потребовала я.
Не стала дожидаться его ответа и так знала, что сработает, и побежала к маме.
– Что случилось?
Артем обернулся и посмотрел на меня:
– Плохо стало, отвезут в больницу. Жалуется на резкую боль в пояснице.
– Почему?
Брат взлохматил рукой идеальную до этого прическу и шумно выдохнул.
– Нервы, стресс, почки, – пожал он плечами.
– Возвращайся к гостям, у тебя сегодня праздник, – вмешался отец, – я тебе позвоню.
– Я тоже хочу с вами, – тут же заявила я.
Отец смерил меня ничего не выражающим взглядом, будто меня и не было тут, и отвернулся.
Пришлось покопаться в сумке, чтобы найти номерок от гардероба. Вручила его женщине, быстро накинула поданное мне пальто и выскочила на улицу вслед за папой.
«Скорая помощь» еще не уехала. Врачи помогали маме подняться в машину.
Прежде чем я успела сделать шаг и тоже сесть в машину, отец взял меня за локоть:
– Езжай домой и собери ее вещи.
Я перевела взгляд на маму, над ней суетились врачи, кивнула и отступила.
Маму положили на обследование. На следующий день мы снова поехали в больницу. Как оказалось, в последние две недели маму мучили боли, но она терпела, чтобы не подводить никого на работе, заработать денег, купить красивое платье и не пропустить свадьбу сына. Отговорок у нее оказалось много.
Не пропустила, зато теперь врачи ей ставили обострение желчнокаменной болезни, которое может привести к панкреатиту. Возможно, потребуется хирургическое вмешательство, когда мама выйдет из больницы, неизвестно.
Я вышла из больницы и остановилась, вдыхая прохладный воздух. Отец перестал со мной разговаривать. На звонок мой не ответил и в больницу вечером не поехал, чтобы не пересекаться со мной. Мама сказала, что он приезжал утром.
А я стояла и думала: неужели это все из-за меня? Это ведь я требовала, чтобы мама пошла работать. Я поймала себя на мысли, что, если бы не настояла тогда, все могло сложиться по-другому.
Сразу из больницы, навестив маму, я поехала к Тимуру. Я очень соскучилась по нему и чем ближе подходила к знакомой девятиэтажке, тем быстрее становился мой шаг.
Парень открыл мне дверь, и в его глазах я увидела замешательство. Оно длилось всего секунду или две, но оно было. Он смотрел на меня и словно не узнавал или не ожидал меня увидеть, хотя всего полчаса назад мы говорили по телефону.
Эта заминка могла остаться незамеченной, но не для меня. У меня все горело внутри, как я хотела его увидеть.
Мне так хотелось броситься ему на шею и зацеловать, рассказать о своих переживаниях. Но вместо этого сделала несколько медленных шагов, положила руки на плечи и мгновенно ощутила теплые ладони на своей талии. Разглядывала любимое лицо, а потом начала негромко посмеиваться. Старалась сдержаться, но не получилось, и засмеялась в голос.
Тим держал лицо. Пережидал, пока меня отпустит, и смотрел на меня снисходительным взглядом.
Он был такой смешной с нелепым загаром: лоб белый, вокруг глаз белые следы от очков, а нижняя часть лица загорела и шелушилась.
Погладила его по отросшей щетине, уже успокаиваясь. Но все смешинки перебежали к Тимуру. Он повернулся к зеркалу, посмотрел на себя и тоже рассмеялся.
А потом, скорее всего от стресса, сквозь смех у меня начали прорываться слезы, которые очень быстро перешли в рыдания. Смех был защитной реакцией, за которой скрывалось накопившееся напряжение.
Тим крепко прижал мою голову к своей груди и терпеливо гладил по волосам, успокаивая. Ласково что-то шептал, но я не разбирала.
– Эй, все хорошо. Расскажи, что случилось, – попросил он, когда я немного пришла в себя и перестала реветь.
Мы все еще стояли в прихожей, я в ботинках и пуховике. Сделала несколько вдохов и отстранилась. Стерла слезы, стащила пуховик с плеч, сняла обувь и только тогда ответила:
– Маму в больницу забрали, вчера со свадьбы.
– Что-то серьезное?
– Врачи говорят, что все будет хорошо.
Я прошла в ванную, чтобы смыть следы потекшей туши. Тимур следовал за мной.
– Извини, это я от перенапряжения. Еще и сессия на носу.
Я выключила кран и повернулась к парню. Он подал мне полотенце. Вытерев руки, я прижалась к раковине.
– Перенервничала, бывает. Главное, что с мамой все будет в порядке, – сказал он, и я кивнула. – Иди ко мне! – Он обхватил мое лицо ладонями, склонился и поцеловал.
Я запустила руки под его футболку и погладила упругие мышцы. Тимур целовал меня, заставляя поднять голову и прикрыть глаза.
Я так скучала. Он мой…
Тим повернулся вместе со мной и, не прерываясь, увел в комнату и повалил в постель. Он тоже очень скучал – и это чувствовалось во всем: в его уверенных объятиях, в жадных поцелуях, в горячем шепоте. Я плавилась в его руках и собственных эмоциях.
Тимур уснул, так и не выпуская меня из объятий. Наверное, устал с дороги. А я утекла в свои мысли и сделала очередное удивительное открытие. Он скучал, нежен и заботлив со мной, но это не результат моего «требования». Я не «просила» так вести себя со мной. Выходило, что это его искренние эмоции! Настоящие!
