Настоящая любовь не должна причинять боль и разрушать. Пожертвовать своей жизнью ради тех, кого любишь, не стыдно. Особенно если из-за тебя пострадал любимый. Я подвергла жизнь Тимура опасности и лишила его мечты в угоду своей. С таким камнем я не могу жить. Я не сомневалась, что
За все мечты, за все поступки рано или поздно приходится платить.
Настало мое время. Я не могла видеть глаз Тимура – он уже спал.
Но не успела я отпустить его руку, как за окном грянул гром, а в голове раздался страшный шум. От неожиданности я закрыла уши руками и вся сжалась. Сердце заколотилось быстро-быстро. Последний раз я посмотрела на Тимура, прежде чем голова закружилась и в глазах потемнело.
Травма стала для меня полной неожиданностью. Как говорят, разделила жизнь на до и после. Сейчас, вспоминая, что произошло, я не могу объяснить, почему вдруг выбежал на дорогу, где меня сбил автомобиль. Ко мне в больницу приходила Света, я ее спрашивал, но она тоже не помнила, из-за чего ушла и почему я бросился за ней.
После аварии подруга навещала меня в больнице и потом много помогала. Что бы ни произошло раньше между нами, сейчас мы вместе, хотя расставались несколько раз до этого. Но поскольку мы не помним почему, значит, это было что-то несущественное.
Так я думал до вчерашнего вечера.
Когда я пришел домой с работы и поднимался по лестнице, мне слышались звуки шагов за спиной, едва различимые, больше похожие на эхо. Но я знал, что за мной никого нет. А в квартире мне будто двадцать пятым кадром померещилась девушка – появилась и пропала. Я даже не успел понять, кто она. Но в груди забилась тревога, словно я что-то упускаю либо что-то потерял. Или, наоборот, увидел давно потерянное. И это что-то пробудило во мне тоску. Глубоко спрятанное чувство маленькими каплями попадало в кровь, пыталось напомнить о чем-то важном. Мне стало горько от еле ощутимого чувства потери.
Пока ужинал, крутил в голове образ девушки, пытался вспомнить ее и что важное я потерял, но забыл об этом. Тоска усилилась.
А потом девушка на мгновение появилась у окна – я будто призрака увидел. Я замер и прислушался – ничего. Но в сердце и в памяти опять что-то отозвалось.
После ужина я занялся домашними делами, поговорил со Светой по телефону. Но, разговаривая с ней, я чувствовал себя странно, как будто делаю что-то неправильное. А когда лег спать, мне приснился сон.
Мне снилась больничная палата. Но в этот раз не боль и отчаяние, а девушка, которая мне рассказывала о нас. Сознание флешбэками во сне показывало картинки наших отношений. Во сне я любил ее. Только лицо не мог разглядеть. Видел ее силуэт, знал о ее присутствии, но не мог посмотреть ей в глаза.
Она приходила каждый день, помогала мне. Что-то долго рассказывала, призналась в чем-то, и я ее… выгнал. Но она продолжала приходить.
А потом увидел ее снова, она просила у меня прощения за все, что сделала. И во сне я знал, что люблю ее и прощаю.
Проснулся и понял, что то вид
Мне приснилась она. Та, которую люблю. Ее я потерял, забыл и по ней тосковал.
Перед глазами появилась мутная картинка: застывшие фигуры, сидящие вокруг журнального стола, на котором что-то стоит. Я медленно спускалась сверху. Шум в ушах постепенно стихал, а я приближалась… к себе.
Распахнула глаза и сделала глубокий надрывный вдох, как будто не с неба слетела, а вынырнула из воды. Еще один такой же вдох, и я тяжело задышала. Рука сама потянулись к груди, но это не могло облегчить дыхание или успокоить сердцебиение. Моргнула – и картинка перед глазами ожила, все пришло в движение.
Передо мной был низкий деревянный стол, на котором стояла маленькая шкатулка с пятью черными камнями, а рядом сидели четверо друзей. Те, с кем я начинала играть.
Мы смотрели в одну точку, на черные камни, и молчали, не в силах вымолвить ни слова, осознавая все, что случилось. Только через полминуты начали крутить головой и смотреть друг на друга. Инесса потянулась в карман за телефоном, а Богдан резко встал, быстрым шагом подошел к окну и открыл жалюзи.
– Лондон, – выдохнул он.
– Двадцать восьмое июля, – сказала Инесса.
Кроме отборного мата из наших уст первые несколько минут ничего не вылетало. Мы ругались, злились и смеялись.
Я посмотрела на руку, где была татуировка. Она исчезла. Но вместо нее была другая:
Было страшно закрывать глаза. Вдруг все исчезнет? А если это какое-то помутнение и мы опять вернемся в игру?
Я опустила голову и уперлась лбом в ладони. Не верила, что смогла. Что мы смогли победить Силу, выиграть у нее. Нашли свой путь и вышли из Тьмы.
Рядом заплакала Инесса, Маша принялась ее обнимать. Богдан потянулся к шкатулке…
– Не трогай! – дружно крикнули я, Маша и Инесса.
– Думаете, что-то еще будет? – он замер с вытянутой рукой.
– Не прикасайся! Я не хочу еще раз проходить через это, – ответила Маша.
