Подняв взгляд, я понял, что Пижон заметил, как я пялюсь на его сестрицу, и на моих губах растянулась дерзкая ухмылка. Почему-то гнев Хэтфилда приносил мне огромное удовольствие, но, конечно, несравнимое с тем, которое я испытывал, находясь в его сестренке.
– Ты услышал меня, – процедил он.
– Я сказала, достаточно, Конрад, – властно выдала Джоанна, даже не взглянув в мою сторону. И от этого тона я почувствовал уже знакомое покалывание в яйцах.
Я что стал невидимым?
– У меня нет проблем со слухом, – скучающе ответил я Пижону и, кивнув парочке родственников, вошел в конференц-зал.
Я совершила ошибку. Так и запишем. Поддалась его чарам, сорвалась, назовите как угодно, вывод один: я занялась с ним сексом. Вернее, даже не так: я позволила ему грубо взять меня в собственном кабинете.
Чертова слабачка.
Я прожигала гневным взглядом лицо Джефферсона в надежде, что он как самый настоящий грешник вспыхнет и сгорит в праведном огне. Он вещал что-то о проекте, но после секса с ним, я не могла думать о работе. Пыталась отвлечь себя, но как бы ни старалась, вспоминала быстрые толчки Блейка, его пальцы, ласкающие меня между бедер и грязные разговорчики, которые совсем не оскорбляли меня, а заводили еще сильнее.
Но эйфория быстро кончилась, и теперь я чувствовала себя так отвратительно и грязно, что хотелось помыться, ведь он снова воспользовался мной, как тогда, год назад. И сидя в кабинете после того, как он не дал мне хотя бы испытать удовольствие, среди клочков разорванной одежды и разбросанных вещей, я чертовски злилась.
Да, было паршиво и мне хотелось разрыдаться от досады и жалости к себе, но я решила поставить все на другое чувство. Злость куда лучше жалости, грусти и печали. Она не загоняет в угол, а заставляет двигаться дальше. Мне не хотелось мстить ему, ведь месть означала бы, что мне не все равно, что я пытаюсь как-то задеть его, потому что сама чувствую обиду и боль из-за его поступков. Он не дождется этого. Отныне я буду показывать ему только свое безразличие.
– Почему ты такая красная? – шепотом спросил Конрад.
Я взглянула на Джефферсона, рассказывающего о плане строительства, и рефлекторно сжала ноги, все еще чувствуя неприятную тяжесть мышц. Я была напряжена, на пределе, словно оголенный нерв.
– Здесь проблема с термостатом, – ответила я.
Щеки горели, а в тонкой блузке было жарко.
– С каких пор ты называешь нашего исполнителя термостатом? – прямо спросил брат.
Я посмотрела в глаза Конрада и задохнулась. Он видел меня насквозь. Неужели это было так очевидно, и все знали, чем мы с Блейком занимались в кабинете?
– Не неси ерунды, – нервно выпалила я, расправляя юбку под столом и невольно переводя взгляд на Блейка.
С того момента, как вошел в эту дверь, он ни разу не взглянул в мою сторону. Джефферсон был полностью поглощен проектом, который, кажется, интересовал в этом зале абсолютно всех, кроме меня и брата.
Конрад хмыкнул, проследив за моим взглядом. Я нахмурилась и спросила его:
– Что?
– Ничего, думаю, нужно вправить ему мозги, – с угрожающим спокойствием процедил брат.
– Не нужно. – Я ударила его под столом по ноге. Конрад даже не пошевелился. – Не знаю, что ты там придумываешь, но ничего не было, понял?
– А я ведь не спрашивал, было ли что-то, ты сама сказала, к тому же у тебя новая блузка.
Я замерла, сердце в груди ускорилось.
В этом не было чего-то страшного, ведь Конрад мой брат, но почему-то от мысли о том, что кто-то знал о нашем с Блейком сексе, мне становилось дурно.
– И у тебя засос на шее, – добавил он, не отводя разъяренного взгляда от Джефферсона.
Я тихо взяла телефон и, слегка отвернув белый воротничок рубашки, взглянула в отражение на экране. Брат был прав, чуть выше ключицы виднелось бордовое пятнышко.
Подняв взгляд, я поняла, что Блейк смотрит прямо на меня. Уголки его губ поползли выше, хоть он и пытался бороться с этим, ведь продолжал вести презентацию.
Он пометил меня и сделал это специально.
Ублюдок!
– Не смей ничего говорить ему, понял? – сказала я Конраду.
Брат выпятил вперед подбородок и бросил на меня мимолетный взгляд.
– Я ничего не сделаю, но будь осторожна, – сказал он и полностью погрузился в презентацию Джефферсона. А я еще долго не могла отвлечься от сбивающих меня с толку мыслей.
После презентации мы распрощались с мистером Джефферсоном и его двумя сотрудниками. Куда подевался Блейк, я понятия не имела.
Остается самое сложное – работа с этим придурком в течение нескольких месяцев. Не знаю, как я выдержу это, меня так и тянет пристрелить его.
Окинув взглядом свое отражение в зеркале, я вытерла руки бумажным полотенцем и вышла из уборной, направляясь в кабинет. У дверей лифта увидела Джефферсона, который флиртовал с молодой постоялицей. Заметив меня, он быстро распрощался с девушкой, напоследок улыбнувшись ей соблазнительной улыбкой. Та зарделась и, войдя в лифт, махнула ему на прощание, наверняка чувствуя приливы радости от того, что кто-то вроде Джефферсона обратил на нее внимание. Бедная, она даже представить не может, что ее ждет.
