Я толкнула дверь и вошла в квартиру. В холле пахло едой, деревом и женскими духами. Свет не горел во всей квартире, из гостиной виднелись темные силуэты, я полагаю, шаров и украшений. Послышался стук когтей Брюса о мраморные полы и громкий хлопок.
– С днем рождения! – закричали Барбара и Конрад в унисон.
Свет включился.
По моей щеке скатилась еще одна слеза, и я слабо улыбнулась.
– В следующий раз махнем в Европу, – сказала Барбара, падая в кресло самолета. – Дейзи, принеси мне мартини, пожалуйста.
– Поняла, мисс Эванс, – ответила милая стюардесса и убежала за напитком.
Я улыбнулась краешком рта и откинула в сторону журнал о моде, коих Барбара таскала за собой стопками.
– Не знаю, на Гавайях не так уж и плохо, – пожала плечами я.
Две недели назад ко мне в кабинет влетела Барбара и сказала, что ей срочно нужен отдых. Кто я такая, чтобы отказывать подруге?
О том, что выше управляющей нью-йоркского отеля мне не прыгнуть, я уяснила уже давно. Отец всегда будет меня игнорировать, а я не могу всю жизнь бегать за иллюзорной отцовской любовью.
Это осознание далось мне тяжело. Нельзя двадцать лет стремиться к чему-то, а потом вдруг поменять направление. На перестройку у меня ушло полгода.
Я не загоняла себя в угол и даже не бегала к психологу, как советовали мои близкие, хотя стоило бы, ведь тогда проблема решилась бы быстрее. Я просто отодвинула «проблемы с папочкой» в сторону и решила думать в первую очередь о своих чувствах, а не о чужих.
Каждый человек достоин любви, любой любви. Но при этом мне не нужна чья-то любовь, чтобы чувствовать себя полноценной.
Поэтому, когда Барбара предложила слетать в отпуск, я не раздумывая согласилась. Мы провели три недели на шезлонгах под палящим солнцем на курорте острова Мауи. Пальмы, песок, лазурный берег. Это место можно сравнить с раем.
Частный самолет Конрада вез нас обратно в Нью-Йорк. И если я не ошибаюсь, то до посадки нам остается не больше двух часов. Значит, когда мы приземлимся, будет семь утра. Я отлично выспалась в полете, поэтому первым делом отправлюсь в отель.
– Не так уж и плохо? Это было ужасно! Ни одного красавчика, – фыркнула она, проводя ладонью от плеча до запястья. – Но, должна признать, загар получился отличный.
Я откинулась на спинку кресла и рассмеялась, прикрывая глаза. На загоревшие щеки легко дул прохладный воздух из кондиционера. Казалось, мою теплую кожу все еще растирает молодой и мускулистый гавайец. Такого наслаждения от массажа я не получала уже давно. Каждый сантиметр моего тела был расслаблен, я отдохнула и была готова вернуться к работе. Ужасно соскучилась по отелю.
– Ты же туда не за красавчиками ехала, – усмехнулась я, вспоминая стенания подруги. По ее словам, если бы мы срочно не отправились на отдых, то она могла умереть. Ей нужно было оказаться как можно ближе к экватору.
– Именно за ними. Тебе тоже не помешает начать встречаться с горячими парнями, – посоветовала она.
В последнее время подруге не удавалось найти себе нормального парня, она часто бегала на свидания, но привередливую Барбару оттолкнуть можно было лишь родинкой расположенной не в том месте. Я же наоборот избегала свиданий как могла. И собиралась делать это и дальше.
– Что там у тебя с Эриком? – спросила подруга. – Ты дашь ему зеленый свет?
Эрик.
Еще одна тяжелая тема.
Весь прошедший год мы хорошо общались. Не знаю, как так вышло, но кажется, Лоусон стал кем-то вроде друга для меня.
В тот вечер, когда Джефферсон рассказал мне, почему на самом деле был со мной, Эрик вступился за меня, и они даже подрались. Служба безопасности отеля решила этот вопрос достаточно быстро, о чем мне сообщили позднее.
Эрик ждал меня на улице у входа в отель и предложил подвезти до дома. Я ответила ему решительным «нет». И уехала на такси. Но он не сдался, и стал оказывать слишком много знаков внимания девушке, которая швыряла примирительные цветы ему в лицо. В конце концов, я не смогла устоять перед его настойчивостью, и мы помирились. Он извинился за то, что скрывал от меня правду, и я простила его. С мудаком на букву «Б» они больше не общались.
– Я пригласила его сегодня с нами поужинать. Обычный дружеский ужин, ты, я и Эрик.
– Дружеский? А Эрик знает, что ты к нему относишься как к другу? – усмехаясь, спросила Барбара.
Он знал, ведь не раз пытался перевести наши отношения в новый формат. Я понимала, что нравлюсь Эрику. Он не скрывал этого. Проблема была в том, что такие отношения могли во многом осложнить мою и без того сложную жизнь.
На самом деле любые отношения могли это сделать. Но я понимала, что не могу быть одна вечно. Я обожглась, поверила тому, кому нельзя было верить. Но это не означает, что все мужчины в моей жизни будут такими же, как мудак на букву «Б».
Джефферсон уникален в своем роде.
– Он знает, – кивнула я, принимая от стюардессы кружку чая. – Он знает и принимает это.
Барбара села ровно и, наклонив голову, принялась размышлять о чем-то своем. После она сказала:
