– Здесь не курят, – сказал я, задумчивым взглядом прожигая стену. Отец кивнул, и убрал сигареты, тогда я встал со своего кресла и поставил перед ним пепельницу.
– Чувствуй себя, как дома.
Внезапно возникло желание что-нибудь разбить, в надежде, что мне полегчает.
Не полегчает. Сколько я ни пытался забыть или оправдать действия Елены, мне не становилось легче.
Я беспокойно расхаживал по кабинету, спрятав руки в карманы брюк.
– Зачем она вернулась и почему позвонила?
– Хочет наладить отношения.
– С кем?
– И со мной и с тобой.
– Надеюсь, ты послал ее?
– Касаемо части, где она хочет наладить отношения со мной – да, а вот с тобой…
Я устало опустился в кресло и с силой сжал подлокотники.
– А что со мной? Я не желаю ее видеть!
Отец молчал, вероятнее всего думая, что я слечу с катушек. Но я уже не тот несдержанный подросток, которым когда-то был. Я вычеркнул ее из своей жизни и даже не считаю ее матерью.
– Блейк, – начал отец, одаривая меня тяжелым взглядом. – Я надеюсь, ты не станешь делать глупостей.
– Нет, я не стану делать ничего, что может навредить мне.
Но он не верил.
– Пообещай мне, Блейк.
– Да чего ты так завелся?
Отец вскочил со своего места.
– Чего я завелся? Однажды ты поджог ее машину, гараж!
– Я сотню раз говорил тебе, что не делал этого!
– Вас с Калебом поймали на месте преступления! – прошипел отец.
Его все еще не отпускала та ситуация, в которой я не был виновен.
– Я тебе еще раз говорю, мы не трогали ее машину! – заорал я.
Калеб – мой кузен, мы с ним ровесники. В тот день, когда случился большой пожар на участке Елены, мы находились поблизости, видели, как полыхает ее гараж и машины, но не имели к этому никакого отношения.
– Елена видела тебя собственными глазами!
Злость и ярость поглощали меня, более десятка лет меня винят в том, чего я не делал. Отец – единственный человек, который должен был поддерживать меня во всем, смотрит на меня как на преступника. Родная мать, которая ушла от нас, просила посадить меня за решетку на двадцать лет.
