– Нет, – ответил я, даже не взглянув на Джо. – Просто увидел симпатичный кулон. Мне пора, передавай привет Лоусону.
– Как тебе это? – спросила Барбара, демонстрируя мне платье.
– Отлично, как всегда.
Я расположилась на диванчике напротив зеркала в магазине Барбары. Теребя в руках подвеску в виде лебедя и периодически касаясь ее губами, я была полностью погружена в свои мысли. Но Барбара все время отвлекала меня, примеряя различные платья, как ее производства, так и созданные другими дизайнерами.
Две недели назад Эрик вернулся из своей поездки. И все это время я сторонилась его. После совместных ужинов я стремилась домой одна. Если мы были на его территории, то у меня появлялась сотня разных дел, вроде тех, что в вашем списке важности стояли бы на последнем месте.
Например, вчера мне нужно было переставить продукты в холодильнике, поэтому после того, как Эрик стянул с меня платье, и я осталась в одном нижнем белье, мне срочно понадобилось домой.
Он не злился, ни к чему не принуждал, но глаза его выдавали. Он не понимал, что происходит, и расстраивался.
Эрик очень нравится мне, он был одним из первых мужчин, которых я возжелала «по-взрослому». Но сейчас что-то было не так. Я не хотела его, не представляла, что позволю его рукам раздеть меня и трогать. Я ничего не могла поделать с этим. И от этого злилась и винила себя во всем.
– Джоанна!
Я подняла взгляд и столкнулась с глазами подруги. На ней было уже другое платье: зеленое, расшитое блестками и с очень откровенным вырезом.
– Это тебе как? – спросила она.
Я встала со своего места и обошла ее, осматривая с разных сторон.
– Не подходит.
Барбара устало зарычала и прямо в платье упала на диван.
– Мне не нравится ни одно из них, кроме моего, разумеется, – сказала она, прикрывая лицо руками.
– В чем проблема, не нравятся эти платья, надевай свое и не парься, – ответила я, присаживаясь рядом с ней.
Я давно заметила, что с Барбарой что-то происходит. Она была напряжена, стала рассеянной и злилась без причины.
– Дело ведь не в платье? – осторожно спросила я. – Выкладывай, что случилось.
Барбара убрала руку от лица и сказала:
– Я в дерьме.
Ладно, не так содержательно, но уже что-то.
– Можно подробнее?
– Я в полном дерьме, потому что у меня кончаются деньги трастового фонда. Мне хватит еще на полгода, а может, и меньше.
– Но твой магазин…
– Не приносит достаточно, чтобы покрывать его содержание, производство одежды и мои потребности, – перебила она меня.
– Ты можешь переехать, выбрать квартиру с небольшой арендной платой в другом районе.
Она округлила глаза и приложила руку ко лбу.
– Переехать? Хочешь, чтобы я жила в бедном квартале? Ты представляешь, что там со мной сделают местные?
Отчасти она была права, однако Нью-Йорк не состоит только лишь из Манхэттена и бедных кварталов.
– А если ты поживешь у меня? – предложила я.
– Нет. Я буду чувствовать себя неуютно. Да и потом мне нужно временами отдыхать от постоянных коммуникаций.
– Мы можем даже не встречаться в моей квартире, Барбара, – напомнила ей я.
– Ты не понимаешь, я не хочу прыгать по квартирам друзей. Я хочу независимости, свое жилище.
Решить этот вопрос мы так и не смогли, поэтому пока нам оставалось подбирать платья, ведь сегодня вечером состоится ежегодный благотворительный аукцион. И мы с Барбарой и Эриком собрались его посетить.
Я оглядывала канареечного цвета шторы на окнах. Затем обратила внимание на люстру восемнадцатого века. Официанты напоминали цыплят в желтых фраках, и это то единственное, что заставляло меня, потупив взгляд, прятать улыбку.
