Она ухмылялась и лгала мне прямо в глаза, намекала на Блейка, но я-то знаю, что он не делал этого. Кто такая Таннер, чтобы он доставал для нее приглашение в место, которое было моим детищем?
– Нет, Одри, он не делал этого, – уверенно заявила я.
Уголки ее губ поползли выше. Должна признать, она была очень убедительна.
– Ты так уверена?
– Да, я абсолютно уверена, поэтому хватит пудрить мне мозги.
Я обошла ее, не собираясь выслушивать сбрендившую модель ни секунды больше. Терпение было на исходе.
– Ладно, – пожала плечами она. – Дело твое.
Эти слова намертво впечатали меня в пол и разозлили еще сильнее.
– Кажется, тебе пора к психотерапевту, – я резко обернулась и взглянула на Таннер.
– С чего это?
– А с того, что твоя одержимость им ненормальна.
Одри рассмеялась и вынула из сумочки пригласительный, чтобы затем протянуть его мне.
– Кто говорит об одержимости? Ты согласна быть с ним после того, как он поступил с тобой. Ты прощаешь его снова и снова, и после этого ты с ним вместе и все еще мечтаешь о нормальных отношениях, кто еще из нас одержимая?
Я заметила Блейка, спускающегося со второго этажа. Так и знала, что он будет там. Он не смотрел на меня, словно не видел. И тогда я сама подошла к нему.
– Нам нужно поговорить.
– Не о чем разговаривать, – отмахнулся он.
Я удивленно вскинула брови, не сразу заметив перемены в его настроении.
– Что?
Блейк разочарованно покачал головой.
– Хватит, Джоанна, довольно играть.
Я проигнорировала его взгляд и странные слова, происхождение которых пока не знала и, протягивая ему пригласительный Таннер, прямо спросила:
– Ты дал это Таннер?
Блейк удивленно взглянул на пригласительный, а затем нацепил на лицо маску равнодушия.
– Да, а почему тебя это интересует?
– Ты еще спрашиваешь? – Не могу поверить, что он задает этот вопрос. – Одри самая настоящая змея! Забыл, что она сделала?
– Она всего лишь говорила тебе правду в неприглядном виде, иногда приукрашивала, – он спокойно пожал плечами, словно ничего не произошло.
Я отшатнулась от него, словно он ударил меня. Почему Блейк защищает Таннер?
– Ты серьезно? – Я схватила его за руку и попыталась встряхнуть, возможно, он перепил и несет какую-то чушь. – Почему ты это делаешь?
– Потому что тебе не хватает духу на это, – безжизненно сказал он. – Все кончено, Джоанна.
– Что?
Он промолчал, видимо, не посчитав важным ответить мне и объясниться.
– Не говори так, – тихо сказала я.
– А не то что?
Не то это станет правдой.
Не понимаю, он же был в хорошем настроении. Что могло произойти?
– Но я думала…
– Что, Джоанна? Что ты нужна мне? Что я люблю тебя? Или что тебе и дальше можно будет играть с людьми?
– Малышка, Джоанна, – протянула Одри, подходя ближе к нам.
Я хотела в очередной раз спросить у Блейка, в чем причина его поведения, но не могла, язык будто прилип к нёбу.
– Одри, мы с Джоанной собирались хорошенько повеселиться у меня дома этим вечером. Как насчет стать третьей? – спросил он у модели, грубо обхватывая ее талию рукой.
Одри непонимающе захлопала глазами, а я готова была разрыдаться, поэтому, обойдя Блейка и его новую подружку, ушла.
Затянувшись, я выпустил дым. Легкие были полны этой дряни, однако желаемого облегчения не наступило. Я не мог нормально вдохнуть, не мог уйти, не мог даже думать.
Я все еще слышал ее слова в голове.
Это не было вырвано из контекста, я слышал достаточно, чтобы понять, что ей не нужны эти отношения. А я, кажется, поменялся местами со всеми девушками, с которыми играл. Я хотел быть с женщиной, которая не хотела быть со мной. Теперь я понял, каково это – чувствовать любовь к человеку, который не отвечает взаимностью.
Это паршиво.
Да, я знал, что чувствую, и был уверен в этом на сто процентов. Я люблю Джоанну. Люблю, как никогда и никого не любил. Но она дважды отвергла это. В первый раз, когда я еще сам не осознавал этой любви и сваливал все на влечение, привязанность и доверие, второй раз она сделала это на прошлой неделе, когда смыла в унитаз все, что я лелеял и так бережно охранял.
Это был конец.
Я не могу постоянно быть в бесконечной гонке с ней. Не могу раз за разом соревноваться с ее свободой.
Черт! Да мне даже отдать ей больше нечего. Случилось то, чего я так боялся: она ушла и забрала с собой часть меня. Если учесть, что одну часть я уже потерял, когда умерла Стеф, то сейчас можно было сделать вывод, что у меня не осталось ничего.
Я облокотился на барную стойку и принялся изучать стеллажи с алкоголем. При виде стеклянных бутылок даже не возникло желания заказать выпить. На завтра я назначил встречу с отцом, нам предстоит серьезный разговор.
– Опять на тебе лица нет, – тихо сказала Одри, присаживаясь на соседний стул.
– Я в порядке.
Такая откровенная ложь, что даже самому не верилось. Таннер не поверила подавно. И опять она висит над душой и ведь это из-за нее мы расстались с Джоанной. Если бы она не приперлась в тот вечер, Джоанна бы не вспылила и мне не пришлось бы оборвать наши отношения.
