Сфера шевельнулась. На мгновение она расширилась и сократилась. Едва заметные пластины скользнули поверх друг друга. Крошечные отверстия на долю секунды сжались, как маленькие рты. Послышался слабый скрежет, какой бывает, когда раковины трутся о камни. Снова прошел импульс. Не такой сильный, как под водой, но Харк все-таки почувствовал его. Удар в грудь, пульсация в крови.
Джелт мучительно дернулся. Рот и глаза широко раскрылись. Его затрясло от страшного, удушающего кашля и вырвало. Он задыхался. Отплевывался. Мокрые волосы, с которых текла вода, били по щекам и мотались из стороны в сторону. Харк немного отступил. Ему стало дурно от облегчения. Джелт все-таки остался в этом мире. Посиневший, но живой. Харк почувствовал, как страх и скорбь понемногу отпускают его. Скоро он будет их стыдиться.
– Говорил же тебе, не стоит пользоваться этой штукой, – едва выговорил Харк, не в силах унять дрожь в голосе.
Возможно, позже Джелт огрызнется в ответ на это замечание. Да, теперь это «позже», кажется, настанет. Пока же, однако, единственным ответом была долгая мучительная рвота морской водой.
Обратный путь от Страйдза был долгим и тяжелым. Теперь, когда Харку пришлось грести в одиночку, управлять скифом стало куда труднее. Джелт лежал, завернувшись в одеяло, и молчал, с посеревшим лицом обхватив шар цвета слоновой кости.
Харк говорил и говорил, хотя не мог перевести дыхание. Молчание было холодной темной пещерой, которая затягивала, словно зыбкий песок, и где ты не мог дышать. Харк знал, что его болтовня раздражает. Он хотел, чтобы Джелт не выдержал наконец и велел ему заткнуться. Хотел, чтобы Джелт снова стал прежним озлобленным парнем. Но Джелт молчал. Время от времени Харк ощущал пульсацию шара. Теперь она была слабее и повторялась реже, но все же каждый раз Харк чувствовал себя струной, за которую дергают незнакомые пальцы.
Наконец Харк привел скиф в узкую бухточку, где Джелт оставлял судно накануне. Джелт даже не попытался выбраться из лодки. Вместо этого он схватился за влажные складки рубашки.
– Там что-то такое… – пробормотал он хрипло. – Я чувствую что-то…
Негнущимися пальцами он поднял рубашку и обнажил правый бок. По коже шла глубокая тускло-серая борозда. Когда Харк понял, что это рана, он похолодел. Длинная трещина, совершенно бескровная, словно кто-то разрезал кусок сырого пирога.
Харк вспомнил о пробоине в батисфере. «Должно быть, внутри нее был острый край, на который напоролся Джелт. Но в таком случае почему нет крови?» Такие раны иногда бывают у утопленников, чисто вымытые и бесцветные.
– Зу… зудит, – выдавил Джелт и стал чесать бледную, распухшую плоть рядом с раной.
Одна-единственная капля прозрачной воды выступила на ране и потекла по животу Джелта.
– Не надо, – посоветовал Харк, стараясь не думать о том, почему у Джелта морская вода вместо крови. – Нужно перевязать чем-то чистым.
Он судорожно сглотнул, убеждая самого себя, что это поможет.
– И тебе не следует выпускать это, – добавил он, постучав по шару в руке Джелта. – Оно поднимет тебя на ноги. А когда полегчает, сможешь его продать.
Он растянул губы в до боли широкой улыбке.
– Не забудь сохранить для меня половину денег.
Джелт моргнул медленно и болезненно, будто дневной свет был для него слишком ярким.
– Джелт!
Харку пришлось несколько раз окликнуть друга, прежде чем тот взглянул на него.
– Здесь ты будешь в порядке?
– Похоже, что я в порядке? – проворчал Джелт; выглядел он плохо.
– Послушай, Джелт…
– Ты уходишь, – упавшим голосом сказал Джелт.
И уставился на Харка пустым взглядом. Иногда так смотрят собаки, сомлевшие от жары и полубезумные от голода. Ненависти к тебе в них нет, зато есть острые зубы и полная бесчувственность, невозможно предсказать, что они сделают с тобой в следующую минуту.
Харк глянул на солнце. Прикусил губу, представив, как оно поднимается выше, пока он идет назад, к Несту. Он уже отсутствовал куда дольше, чем разрешенные три часа.
– У меня нет выхода, – в отчаянии пояснил Харк. – Если я не вернусь, за мной пошлют кого-нибудь. Нас не должны видеть вместе!
От взгляда Джелта ему стало плохо. Он почувствовал себя трусом и предателем, решившим бросить друга на пороге смерти, чтобы скорее побежать домой и пресмыкаться там перед новыми хозяевами… Он не спас Джелта. Джелт еще не был в безопасности. Он болен и слишком слаб, чтобы встать. Он будет лежать в лодке, пока не умрет. Но если даже Харк останется, как он ему поможет? Он не доктор. Он вообще никто.
– В хижине на соседнем пляже живет мусорщик, – вспомнил Харк, хватаясь за соломинку, словно утопающий. – Я могу добежать до него и попросить помощи.
– Мусорщик?
Джелт гневно уставился на него:
– Позовешь его, чтобы он зарезал меня и украл боготовар?
Данлин никогда не казался Харку способным на грабеж и убийство. Впрочем, неизвестно, как поведет себя человек, когда на кону стоит целое состояние в виде боготовара, а для того, чтобы его получить, достаточно протянуть руку.
– Что же мне сделать? – выпалил Харк.
