— Она сухая? Мне отсюда не видно.
— Суха… А, уже нет. Сейчас встану и отойду, забирай. Я бы сам перепеленал, но с одной рукой боюсь уронить.
— Конечно-конечно. Помою и верну обратно, ладно? Она вам ещё не надоела?
— Нет, пусть валяется. Мне в последнее время везёт на лысых женщин.
— Да, Юльча ещё не скоро обрастёт. Мама говорила, я была лысой почти до трёх. Все мои детские фото только в шляпках. Знаете, такие, белые, от солнца?
— Да, у нас такие называли «панамками», потому что… Впрочем, неважно.
— Вы загадочный человек, Ингвар.
— Ты тоже, Милана. Откуда ты знала про убежища?
— Я работала… Вообще-то это очень секретно.
— Тебе не кажется, что все секреты несколько утратили актуальность?
— Может быть, вы и правы. Я работала в аппарате правительства. Не на руководящей должности, на технической — заведовала закрытым архивом. Честно говоря, мне даже не полагалось читать документы, которые я готовила к выдаче по запросам, но я всегда была очень любопытной и не могла удержаться. Это не было прямо запрещено, все работники отдела были под подпиской о неразглашении, но большинство из них не особо интересовались содержанием старых бумаг. Для работы достаточно было ориентироваться в структуре каталогов и формате запросов. Но я, однажды зацепившись, никак не могла остановиться, разматывая ниточку за ниточкой, пока у меня не сложилась некая картина… Довольно пугающая, если честно. Я спросила мужа: «Это действительно так?» Он занимал высокую должность, ему полагалось знать правду. Муж попросил меня не лезть и забыть всё прочитанное, и мы даже поругались, но я не отставала, и он неохотно признался, что да, настоящая история нашего общества очень сильно отличается от официальной… Ой, Юльча закапризничала! Проголодалась. Давайте я её заберу и дам грудь. Да, такого расстояния достаточно, я уже к вам почти привыкла, да и дочкино присутствие меня успокаивает… Ничего что я вот так, при вас?
— Меня не смущает вид женской груди, — улыбнулся Ингвар.
— После того, как вы приняли у меня роды, мне, честное слово, нечего больше от вас скрывать. Кушай, Юльча, кушай, вот так, умница… У неё хороший аппетит, и молока пока хватает. Впрочем, на складе есть сухие детские смеси, не только каша эта вечная…
— Кстати, о каше, — заинтересовался Ингвар, — не в курсе, откуда она взялась?
— Не совсем, — покачала головой Милана, — я знаю, что её было обязательно держать на всех складах длительного хранения. Госпрограмма для чрезвычайных ситуаций. Но кто её производил, где и почему такие странные вкусы — понятия не имею.
— О, так вы ждали чрезвычайные ситуации?
— Да, но не такие. От мужа я знаю, что главной проблемой нашего общества был нарастающий энергетический дефицит, и в правительстве всерьёз опасались фатальных сбоев в единой энергосистеме. Электростанциям не хватало угля, перед Катастрофой местами уже прибегали к веерным отключениям. Но, насколько мне известно, эту проблему должны были вот-вот решить, готовились к подключению чего-то там на востоке. К Катастрофе не был готов никто.
— И что же интересного ты нашла в архивах?
— Эта Катастрофа не первая… О, пришла ваша спутница. Это значит, вам пора?
— Да, Милана, это интересный разговор, и мы ещё к нему вернёмся. Но сейчас нам надо идти.
— Вы ещё очень слабы, Ингвар. Ваша рана…
— Но они-то об этом не знают! Лысая Башка, дай Милане пройти. Я готов.
— Удачи вам. Мы с Юльчей будем ждать вашего возвращения.
— Так, Лысая Башка, вижу, автомат держишь уверенно. Но я тебя умоляю — ни в коем случае не начинай стрелять без команды. Разве что они нападут первыми. Но я очень постараюсь отговорить их от этой идеи. Мы идём разговаривать, а не драться, помни об этом. Поняла меня? Хорошо. Открываю тамбур.
— Эй, там, я знаю, что вы нас слышите!
— Где вас носило почти неделю?
— Были заняты.
— Подходите сюда. Медленно.
— Чёрта с два. Поговорим отсюда.
— У нас ваш мальчик!
— И что?
— Мы… сделаем с ним что-нибудь!
— Тогда мы сделаем что-нибудь с вами. И это будет такое неприятное «что-нибудь», что дальше разговаривать будет уже не о чем. А скорее всего, и не с кем. Так что, кто бы ты там ни был, сбегай до вашего главного, пусть он подойдёт сюда. Поболтаем.
— У меня приказ отвести вас к нему!
— И что же ты его не исполняешь?
— Я не могу! Там свет!
— Тогда веди главного сюда.
— Я не могу, у меня приказ!
— Там есть кто-нибудь менее тупой?
— Эй, это было обидно, между прочим! Ладно, пусть начальство разбирается…
— Может, теперь представитесь? — спросил Ингвар, разглядывая издали невысокого лысоватого мужчину в мятой одежде. — Раз уж мы встречаемся, так сказать, очно.
— Я Радмил, главный в нашей общине. А вы обманщики, не выполняющие обещаний!
— Обещания, данные под давлением, юридически ничтожны. После того, как вы взяли заложника, все моральные обязательства в отношении вас действовать перестали.
— У нас не было выбора!
— Ещё как был. Спойлер — вы выбрали неправильно.
— Мы не отдадим вам мальчика, пока…
— Заткнись! — рявкнул Ингвар.
Это далось ему тяжело — он побледнел, покачнулся и незаметно оперся на плечо спутницы.
