— Если до тебя ещё не дошло, то условия ставите уже не вы. Вы видите, что у нас в руках?
— Фонари… и что-то ещё.
— Из этого «чего-то ещё» я могу убить тебя, не сходя с места. Тебя и ещё двадцать девять человек. А потом перезаряжусь и продолжу.
— Вы блефуете!
— Лысая, давай ты, у меня руки трясутся. Как договаривались…
В замкнутом пространстве подземного коридора выстрел оглушительно ударил по ушам.
— А-а-а! Боже, как больно! У меня кровь, я умираю!
— Рана в бедро не смертельна. Я отсюда вижу, что кость не задета. Но, если не перевязать, можешь истечь кровью. Тебе всё ещё кажется, что я блефую, Радмил? Или нам включить фонари и пойти по вашим коридорам, стреляя во всё, что движется?
— Не надо! Не надо! Господи, какая боль! Мне нужна помощь, кто-нибудь! Выключите свет, чтобы меня мог забрать врач!
— Чем быстрее здесь окажется мой пацан, тем быстрее тебе смогут остановить кровь.
— Приведите сюда мальчишку, быстрее! Какая ужасная боль! Как вы могли! Вы… Вы чудовища!
— Не мы это начали, мудила. Но мы это закончим. Пацан, бегом сюда. Давай, шевели копытами. Оу, аккуратнее, я не совсем в форме. Да, я тоже рад тебя видеть. Я же говорил, что вернусь. Прости, задержался немного. Эй, Радмил, ты там ещё не вырубился от шока?
— Нет… к сожалению. О, моя нога!
— Мы выключим свет в коридоре, чтобы тебя унесли. Но потом включим обратно, так что даже не пытайтесь приблизиться к двери. Пусть тут кто-нибудь дежурит, вернёмся, когда будем готовы. Есть, о чём поговорить…
— Как ты, пацан? Не обижали тебя? Нет? Ладно, тогда и мы их не будем. Ну, почти. Нога этого придурка не в счёт, он сам напросился. Если Милана права, и агрорадиус постепенно проходит сам, это многое меняет. Приходит время договорённостей и союзов…
— Спи, моя радость, усни.
В бункере светят огни,
И слепошарый урод,
В двери твои не войдёт.
Лысая точит кинжал,
Чтоб никто не прибежал,
Я починил пулемёт,
В бункер никто не войдёт,
И заминировал дверь,
Хрен кто ворвётся теперь.
Патронов здесь дофига,
Есть нам, чем встретить врага.
Глазки скорее сомкни,
Спи, моя радость, усни…
— Ну и колыбельные у вас, Ингвар!
— Юльча отлично под них засыпает, Милана.
— Вы столько с ней возитесь…
— Надо же мне чем-то развлекаться, пока выздоравливаю. Но мы не закончили разговор. Ты обещала рассказать про предыдущую Катастрофу.
— Ладно, сейчас, только передвину стул поближе.
— Не слишком торопишься?
— Нет, когда Юльча рядом, у меня триггерная дистанция падает чуть ли не вдвое. Ещё немного, и смогу брать её у вас из рук, а не подбирать с кровати. Наверное, гормоны влияют.
— Волшебное действие материнства, — кивнул Ингвар, — так что первая Катастрофа? Так же сильно перепахало?
— Нет, она была совсем не такой, и виноваты в ней были люди. Это случилось приблизительно триста лет назад или около того. Если верить документам, жизнь тогда была совсем другой. Сложно поверить, насколько другой! Впрочем, я не смогла понять, насколько те бумаги достоверны. Дело в том, что даже самые ранние документы написаны сильно позже той Катастрофы, когда люди как-то наладили жизнь и у них дошли руки что-то записывать.
— Неужели ничего не сохранилось? Книги, газеты, письма, хроники… Человечество порождает горы бумажного мусора!
— Звучит как сказка, но до первой Катастрофы люди успели избавиться от бумаги. Документы, литература, новости, даже деньги — все это хранилось в специальных машинах, которые был связаны друг с другом по проводам и по радио. Любой человек мог получить любую информацию в любом месте, и ему не нужно было для этого использовать бумагу! Невозможно представить, правда?
— Отчего же? Впрочем, продолжай, это очень интересно.
— Прозвучит ещё страннее, но люди тогда не жили единым обществом, а были разделены на несколько. И эти подобщества находились в глубоком системном кризисе отношений из-за постоянного конфликта интересов. Что-то связанное с недостатком ресурсов, хотя, если верить воспоминаниям тех, кто застал то время, их жизнь была несравнимо комфортнее и богаче. Я так и не смогла понять, чего же им не хватало настолько, что они начали воевать. Да, представьте себе, Ингвар, тогда люди были настолько агрессивны, что убивали друг друга, находясь в полном осознании этого процесса!
— И что было дальше?
