Чтобы поговорить с профессором Соловьевым, я отправился в Московский ордена Ленина энергетический институт.
Встретил меня Иван Иванович очень душевно. Впрочем, вскоре узнал я, что Соловьев так отзывчив ко всем, кто бы и с чем ни пришел к нему. А особенно увлекается, вспоминая Шатуру. Ведь именно Шатура дала Ване Соловьеву путевку в большую науку.
Рассказ 7
Об одном магистре электротехнических наук
Соединенных Штатов Америки
Двенадцать детей было в семье, а отчим получал девять рублей в месяц. В одиннадцать лет Ваня совсем ушел из дому на заработки: менял шпалы на железнодорожных путях, мыл посуду в трактире.
В июне восемнадцатого пятнадцатилетний Ваня Соловьев пришел на Шатурское строительство.
На Шатурторфе строилась узкоколейка. Десятник Крюков спросил у Соловьева:
- Сколько лет-то?
- Шестнадцать, - приврал Иван.
- Ой ли? - с сомнением протянул Крюков. Посмотрел на заплатанную рубашонку, на старенькие лапотки и подвел Соловьева к груде лопат: Выбирай.
Ловкого паренька присмотрел заведующий складами Василий Леонтьевич Бургман.
- Присылай-ка ты ко мне этого мальца, - сказал он Крюкову. - Пусть на складах порядок наведет, контору убирает.
В девятнадцатом, когда Василий Палагин стал сколачивать на Шатуре комсомольскую ячейку, одним из первых вступил в нее Ваня Соловьев. Вместе с другими комсомольцами по ночам охранял склады, мастерские. И все время учился.
А еще любил Ваня участвовать в спектаклях. Играл увлеченно, с азартом. Многие говорили ему:
- Быть тебе, Иван, артистом!
Да и он сам теперь частенько подумывал: "Может быть, и вправду в театральное?.." Но любовь к технике всё-таки пересилила.
В августе двадцать первого комсомольцы проводили Соловьева учиться. В Московский рабфак имени Калинина. А весной двадцать третьего он получил путевку в институт и сдал свои документы в институт Народного хозяйства имени Плеханова. На электропромышленный факультет.
В двадцать четвертом, когда объявлен был Ленинский призыв, подал Иван заявление в партию.
Тридцать первый год. Гамбург. От причала отошел в Нью-Йорк немецкий пароход "Бремен". В числе пассажиров - группа советских аспирантов различных технических специальностей. Едут продолжать учение в высших учебных заведениях Соединенных Штатов Америки.
Среди них и шатурский паренек Ваня Соловьев. Впрочем, уже не Ваня, а с иголочки одетый и модно подстриженный Иван Иванович.
Позади ускоренные шестимесячные курсы по изучению английского языка, трудные, "с пристрастием", экзамены при американском торгпредстве, обязывающее напутствие:
- Вам предстоит доказать несостоятельность утверждения злопыхателей, будто советские специалисты из рабочего класса рангом ниже американских.
Задача не из легких.
Из Нью-Йорка Соловьева направили в "Школу ученых степеней" при Массачусетском технологическом институте.
"Мистера Соловьева" приветствовал проректор института. В аудитории встретили Ивана Ивановича научный руководитель профессор Вудруф, советник профессор Горднер.
Начались занятия.
Было трудно: недостаточное знание языка, непривычные порядки, отличные от наших методы обучения.
В группе - американцы, англичане, французы, немцы, индусы. Русских - двое.
После недели занятий первое испытание - "квиз".
Каждый - за отдельным столом. Получили задание. Иван Иванович взялся за карандаш. Дальше все пошло как на заправских спортивных состязаниях.
- Старт! - объявил профессор, взглянув на часы.
И сразу все прильнули к своим бумажкам с заданием. Потом застрочили карандашами по бумаге.
Соловьев не спеша развернул листок. Разобрался. Обдумывая ход решения, разложил бумагу, отточил карандаш.
"Ничего мудреного", - подумал он, принимаясь за подсчеты. И вдруг объявление:
- Осталось пятнадцать минут!
"Неужели больше часа прошло?" - встревожился Иван Иванович, собирая разложенные листы бумаги. Стал переписывать. Вдруг обнаружил ошибку.
- Время вышло! - крикнул профессор.
Все оторвались от бумаг, положили карандаши.
А профессор прошелся по аудитории, собрал со столов листки и вышел.
И вот первая оценка - нуль (система десятибалльная).
Нуль получил Соловьев и за второй "квиз", и за третий. А вот после четвертого профессор Вудруф, протягивая проверенные листки, сказал:
- Из вас выйдет толк, мистер Соловьев.
Внизу, под решением, стояла жирная восьмерка.
Во втором семестре Иван Иванович стал получать только высшие оценки.
- Уверен, что этот большевик станет ученым, - говорил профессор.
В конце года Вудруф стал обращаться с Соловьевым по-дружески.
- Вот что, Джонни, - сказал он однажды, хлопнув Ивана по плечу. Пора тебе подумать о теме диссертации.
В те годы в наших газетах и журналах стали появляться статьи об использовании энергии Ангары. Более трехсот рек и речушек впадает в Байкал, а вытекает из него одна Ангара. Воды же в Байкальском озере больше, чем в ином море. Такое водохранилище! Да ни одна река в мире не сможет выработать столько электроэнергии, сколько даст ее Ангара.
Однако там, в Сибири, почти нет потребителей. Зато не хватает мощности на Урале, в Центральном районе. Как перебросить в Европейскую часть страны силу могучей сибирской реки?
