Однако удивительно, что шурды явились именно сюда — на берег мертвого огромного озера окруженного почти со всех сторон просоленными пустошами с редкими больными деревьями, а с севера безбрежным морем. Темные гоблины не могли не понимать, что никто иной как Тарис стал причиной опустения их столицы и гнездовищ разбросанных по Диким Землям. Это он согнал шурдов в плотную толпу и словно овец на бойню погнал их в неведомые дали, по пути избавляясь от самых слабых и крикливых, не дрогнувшей рукой перерезая глотки старцам, шурдским детишкам и просто недовольным. Из обожаемого бога породившего новую расу Тарис Ван Санти превратился в ужасного демона явившегося по их души, жадно пьющего их кровь и рвущего их плоть на куски. Но они все равно пришли сюда, к гробнице Некроманта, к месту, где на продолжении долго тянущихся столетий молили о пробуждении своего бога ото сна, о его восстании из узилища-гробницы. И вот Тарис восстал… и дети его шурды умылись собственной кровью. Крах всех надежд…
Шаг за шагом я проходил мимо кучек шурдов, я насчитал не меньше четырех десятков недругов, позволивших мне пройти около сотни шагов, прежде чем они окончательно осознали, что в их владения заявился одинокий человек с усталым щетинистым лицом и потрепанной одеждой. Шурды начали медленно вставать. Вскоре здешняя гнетущая тишина ненадолго будет прогнана…
С дрожащим криком на меня бросился трясущийся от голода и старости шурд. На плешивой голове трепещут раздуваемые ветром редкие пряди испачканных в грязи седых волос. Плечи прикрыты обрывком белой толстой шкуры украшенной разноцветными ленточками и ожерельями из мелких птичьих черепов. Раздутые колени с величайшим трудом удерживают вес темного гоблина и грозят подломиться в любой момент. Искореженные ступни скользят по соленой грязи, из хрипящей груди с надрывом исходит крик ненависти. В ладони зажат дрянной железный нож, почти ничего не видящие глаза залиты старческой влагой. Шурд смотрит на меня сквозь пелену слез…
Старик, почему же ты ненавидишь меня? Я убил десятки шурдов, мои люди — тоже. Но Тарис изничтожил сотни таких как ты и продолжает безумную пляску смерти. Ненавидеть надо его, а не меня! Я мечтал стать тем, кто уничтожит вашу проклятую расу темных уродцев, но Тарис украл мою мечту.
Мягкий удар моей ладони выбил из дряхлого шурда крохи оставшейся жизненной силы. Его тело упало в едва слышно чавкнувшую темную грязь. Разрезавший воздух каменный тесак с глухим звуком врезался в захрустевшую грудь следующего гоблина, переломав ему ребра и разорвав сердце. С тонким воплем к моим ногам кинулся оскаливший клыки тощий недоросль. Ликующе воющий тесак проломил ему череп. На темную грязь брызнуло красным. Растекающиеся разводы крови походили на вязь непонятных букв складывающихся в слова пророчащие беду. Каждый мой новый взмах добавлял все больше красного. Соль, кровь, грязь и вода. Быть может такое сочетание оживит мертвую землю? Сомневаюсь — на берегах этого озера уже много раз проливалась кровь, и слышались крики умирающих. Но жизнь и не вернулась…
Вооруженный каменным тесаком я кружился в странном танце, одного за другим уничтожая бесстрашно подбегающих шурдов. Я рубил их беспощадно. И темные гоблины приветствовали мою жестокость громкими криками. Никто из них не захотел отступить. Никто не побежал в попытке сохранить жизнь. Даже израненный каким-то зверем или врагом, неспособный стоять на ногах истощенный «поводырь» тащился ко мне ползком по грязи, держась единственной рукой за костяного недобитка паука. Эту парочку я добил последней, вбив сломанные кости нежити в землю и накрыв их телом шурда. Короткая, но на редкость ожесточенная схватка завершилась. Стирая ладонью кровь с уже затянувшейся раны на левой руке, я смотрел на трясущихся поодаль гоблинов.
Безобидный народец с совершенной памятью и отсутствием амбиций. Все их мечтания сосредоточены на простейших вещах — рожать детей, копить припасы, чтобы, не голодая прожить суровую зиму. А затем снова пройти годовой круговорот тем же путем, усердно пополняя запасы еды и увеличивая число новых жизней… и снова… и снова… Прекраснейшие качества и стремления для тех, кому суждено жить в таком месте как Дикие Земли. Создания со столь высокими и одновременно приземленными душевными качествами не должны умирать. Они должны процветать и плодиться. И раз уж они не могут жить своим умом — надо найти тех, кто подскажет гоблинам правильные решения…
Моя рука с зажатым в ней окровавленным тесаком вытянулась и указала на юго-восток. Далеко вдали виднелись темнеющие холмы и зеленеющие леса. Еще дальше лежала река Элирна, потом шли долины и рощи, затем начинались новые холмы …
