Стоящий у самого края бездны Истогвий выглядел хищным огромным зверем выслеживающим добычу. Плотный, широкоплечий, уверенный в себе.
С пренебрежением к опасностям Диких Земель свободные от оружия руки заложены за спину. Ноги по колено в клокочущей воде — причем, перед тем как войти в реку, Истогвий разулся, не желая портить отличные кожаные сапоги. Он бы и вовсе не полез в воду, но очень уж хотелось посмотреть на окружающую местность с б о л ь ш о й в ы с о т ы. Истогвий очень любил смотреть на кого-то или что-то не свысока, не с пренебрежением, но именно что с высоты своего роста или любой возвышенности. Слишком уж долгое время ему приходилось смотреть снизу-вверх на всех, включая едва подросших детей. Такое запоминается навсегда. Въедается в душу намертво.
С вознесшегося над огромной долиной обрыва Истогвий видел многое, но не видел самого главного — крохотную фигурку беглеца. Он напряженно вглядывался в раскинувшуюся перед ним величественную панораму, но совершенно при этом не замечая красот девственной природы. Его цепкий разум прирожденного управленца и хозяйственника замечал лишь самое главное — где лучше всего было бы разместить пастбища, где разрешить построить дома, а куда — подальше от жилых мест — отнести вонючие кожевенные мастерские и излишне громкие кузни. На радующие взор зеленые луга и мирное озеро с кристально чистой отстоявшейся водой ему было наплевать.
Но сильней всего его пытливый взор выискивал клятого и всей душой ненавидимого беглеца. Этого наглеца, осмелившегося укусить его не раз, не два и даже не три, а куда больше раз! Крохотный комар, ничтожная искорка жизни, жужжащая вокруг и кусающая раз за разом, выпивая кровь капля за каплей. Его ошибка. Только его оплошность. Однажды сам Темный уже послал ему в руки кусачего человечишку, но он проявил столь несвойственные ему небрежность и торопливость. И вот результат — неведомым образом чужак выжил, набрался сил и принялся творить пакости…
Сначала укусы были мало заметны, почти неощутимы. Даже потеря гномов рудокопов — о чем он узнал быстро — не оказалась невосполнима, ведь их двухвековая работа подошла к концу. В древнем гномьем роде больше не было надобности, и он давно подумывал о том, чтобы избавиться от них, начав со стариков, женщин и детей. Но затем чужак разошелся не на шутку…
Стоящий на краю пропасти Истогвий прекрасно осознавал двусмысленность своего положения. Он на самом деле стоит на краю. Еще одна ошибка — и он перестанет дышать, рухнет в пропасть. Ибо Мастер не прощает подобного. Если он вернется из погони с пустыми руками… его участи не позавидует никто из ныне живущих и некогда живших. Ибо украдена вещь немыслимо важная.
— Он прошел здесь? — Истолла смотрела столь же тяжело, как и ее отец. Вся в него.
И столь же бесстрашно стояла у самого края водопада. Неловкий шаг — и ее слизнет безжалостный поток мутной речной воды. А ведь дочь далеко не столь живуча и быстра как он сам. Но ведь не боится… вся в его породу…
— Да — кивнул он, пряча отцовскую гордость поглубже в сердце — Чую. Он прыгнул.
Истолла не стала переспрашивать, не выразила недоверия. Девушка поверила сразу. Раз отец сказал — прыгнул — значит, прыгнул.
— Ищем тело мертвое или живое? — новый ее вопрос был так же по делу.
— Он жив — процедил Истогвий — Жив… и мнится мне, что чужак направился вон к той башне. Вот ведь глупец, нашел куда направить путь — на север! А в первую нашу встречу я предупреждал его — остерегайся руин старого города, что лежит к северу от Горы. Все мол там костьми усыпано. А все одно он сюда пришел…
— Не он шел — река его вела — заметила дочь спокойно, и Истогвий вновь ощутил прилив гордости. Умна. Ой умна и рассудительна. Вся в него.
И ведь одна такая. За прошедшие двести лет с лихом у него было много жен, сыновей и дочерей. И внуков не счесть. И всех он не принимал. Не в него они и все тут. Материнская линия побеждала. Все детишки ладные получались, здоровые и… обыкновенные… И вот двадцать с небольшим годков назад родилась Истолла. Мать ее дура дурой, кроме тела соблазнительного пышного и косы до пят нет в ней ничего особого. А вот дочь не в мать — в него пошла! Сейчас еще три сынка подрастают. Двое глазами и бровями в него, характером в мать. А третий молчалив и мрачен. За восемь годков лишнего слова не сказал, глядит по сторонам пытливо, ничего и никого не боится. Может и здесь удача?
— Как спустимся?
— Разными путями — ответил Истогвий, отворачиваясь от кромки обрыва и опуская руку на плечо дочери — Разными…
