Он осторожно вышел под конвоем Мэттью. Парень обречённо взглянул на поверхность плиты, где частично сгорели яйца и отбивная. Схватился за голову, оседая на пол.
— Что с тобой? — обеспокоенно спросила я.
— Варвара за эту машинку прибьёт! — взвыл он.
Я усмехнулась, вспоминая, как у самой однажды подгорела подливка. До пожара дело не дошло, но отмывать плиту со сковородой пришлось основательно. С тех самых пор стала не отвлекаться от процесса приготовления пищи.
— Не беда! — бодро заявила я, ища губку с пеной. — Ты моешь сковородку, после чего проверяешь на наличие там трещин или снятия защитного слоя. Я в это время отмою плиту.
Нехотя он взялся за поручение. Процесс ему явно не нравился, но Мэттью не жаловался. Через какое-то время нам удалось привести всё в порядок. Я вытерла со лба несуществующий пот и посмотрела на пригодную утварь. Повезло. Ей-богу, если здесь загадочная Варвара заведует, то придраться теперь не к чему.
— Горе ты луковое, — усмехнулась я. — Что приготовить хотел?
— Обед, — прозвучало вяло.
Я хмыкнула, представляя такой скудный обед для всей семьи, и решила взять всё в свои женские руки. Попросила достать ведро картошки и почистить её. Негодник воспользовался силами и, смотря на внушительную гору картошки, пришлось искать вторую миску для пюре. Курица сварилась на удивление быстро, и я вернула её обратно в миску, аккуратно разделав. Два стакана гречки отправились туда же. По привычке я оставила косточки для животных, вспоминая Дружка.
— Молоко есть? — осведомилась я, не находя обходимое в пределах видимости.
— Я сделаю пюрешку, — сверкая глазами, произнёс Мэттью и принялся за готовку с удвоенным удовольствием.
Для шахтёрского супа оставалось немного, всего-то добавить взбитые чуть подсоленные яйца. Брат мужа увлечённо жарил мясо с луком, напевая под нос какую-то весёлую песенку.
— Сметана? — удивилась я, когда он положил две чрезвычайно большие ложки для подливки.
— Да! — кивнул Мэттью, не отрываясь от помешивания. — Главная изюминка, без которой не обойтись.
— Интересно, — живот предательски заурчал.
На стол накрыть не успели. На кухню стремительно ворвался встревоженный Дейсон, лихорадочно искавший кого-то. Наконец, он заметил меня и облегчённо выдохнул, успокоившись.
— Потерял? — скидывая белый фартук, поинтересовалась я.
— Да, — он недовольно перевёл взгляд на брата. — Ты!
— Мэттью помог готовить мне ужин, — я осторожно подошла к Дейсону и прикоснулась к его щеке.
— Садись за стол, — хрипло произнёс мужчина. — Дальше мы сами.
Спорить не стала, прошла по коридору и зашла в освещённое помещение. В центре стоял небольшой кухонный стол, накрытый белой скатертью, свисающей до линолеума бежевого цвета. Стеклянная ваза в виде колбы с искусственными цветами разносила запах ванили. У края стояли салфетки, сложенный в виде лотоса, постоянно меняющего окрас лепестков. Деревянные стулья были с мягкой обивкой на сидениях. Уютно, только из окна тёмная мгла с фонариками угрюмо напоминает о жестоком мире.
— О чём задумалась? — Дейсон ловко расставлял супницы на стол.
В это время Мэттью прикатил столик со вторым блюдом, десертом и столовыми принадлежностями. Чашки с чаем строем расположились посередине, рядом с ними — пиалы с фруктовым салатом. И откуда только достали такие лакомства? Явно в запасах у Варвары всё было, а мы теперь съедим.
— Почему у вас всегда ночь?
— Тьма, — фыркнул Мэттью и получил по шее от Дейсона.
— Помолчал бы лучше, неблагодарный! — муж сел рядом и укоризненно глядел на младшего брата.
— Ученье — свет, а неученье — тьма, — произнёс парнишка, нарезая чёрный хлеб. — В мире живых эта пословица имеет глубокое значение. Здесь же всё слегка меняется. Тьма — это первоначальный источник жизни. А её энергией является лунный свет. Вдобавок мы используем энергию для рождения и …
— Приятного аппетита! — прервал Дейсон, улыбнулся и мечтательно сказал. — Остальное я сам расскажу.
Ну-ну! Знаю я его, как он расскажет. Только и думает о другой плоскости. И я туда же качусь вслед за ним, наслаждаясь каждой секундой.
Ох, женская логика, ты непосильный создатель проблем. Как же ужиться нам с тобой?
— Согласен, — шепчет Дейсон, подмигивая.
— Не подслушивай, — чисто от вредности говорю я, продолжая уплетать суп за обе щеки.
Портит семейную идиллию неожиданно подкатившая тошнота. Инстинктивно прикрываю рот ладошкой и выбегаю. Уборная встречает запертой дверью, и я понимаю, что не выдержу. Сила вырывается и вдребезги разносит дерево. В туалете никого. Я падаю на колени, выплёскивая всё в унитаз. Чувствую, как волосы аккуратно убирают с лица и гладят по спине.
— Уй-ди, — прошу я.
— Прошу, позволь быть рядом, — умоляюще говорит Дейсон.
Я сдаюсь, но вместо поражения чувствую победу.
— Братишка!!! — слышу я сквозь сон озорной девичий голос.
Топот по паркету и теперь очень неуверенный голосок вопрошает:
— Братишка?
