К кабинету подошли, посмеиваясь, прямо как дети малые. Понимаю, мужчины взрослеют намного позднее, но я же женщина, и тоже детство в попе заиграло. Или как назовёшь тот момент, когда мы вваливаемся к гинекологу, а та ошарашенно вскакивает от подобной наглости? Рабочий день подходит к завершению, но нас-то она обязательно примет.
— Яся? — заговорила гадина.
— Нет, — покачала я головой, подозрительно косясь на мужа, второй раз за день называют не по имени, странно. — Ася, сестра Яси. Хочу узи пройти, а то пока мы домой вернёмся, очередь пройдёт, а вас сестрёнка посоветовала.
Врала я на ходу, а спектр эмоций женщины менялся по мере каждого слова. На Дейсона она внимания не обращала, словно его и не было рядом. Или причина кроется в страхе? Интересно.
— Пройдёмте, — нехотя согласилась она, проходя в смежную комнату, оборудованную новейшей техникой, привезённой не так давно.
— Раздевайтесь и ложитесь, — произнесла врач, подготавливая аппарат к работе.
Быстро выполнила указания. Дейсон сел рядом, взяв мою ладошку в свою большую. Волнение и трепет переполняли душу. Прямо сейчас мы увидим наших детей. Может, сможем узнать их пол.
— …сердцебиение нормальное, — часть её речи пропустила, пытаясь сосредоточенно понять, где на экране дети. — Вот мальчик, это девочка, а третий не хочет показываться…
С каждым словом речь змеюки всё глубже проваливалась в пучину. Я почувствовала, что ректор подхватывает меня на руки и происходит внезапное перемещение. В зале нас уже ожидают, а супруг не спешит ставить на ноги, напрягаясь.
— Почему так долго? — взволнованно спрашивает Жизнь, приближаясь к нам.
— Так получилось, — отвечаю я, глупо улыбаясь. Кажется, я всех переплюнула с зачатием. — У нас тройня.
Мама хватается за сердце, оседая. Хорошо хоть Смерть рядом и успевает подхватить её. У самой эйфория, то ли в шоке, то ли радуюсь. Дейсон вздыхает, шепча:
— Чудо в перьях, что нам теперь делать?
— Рожать, — усмехаюсь я.
— А если…
— Вот когда наступит это если, тогда и посмотрим, — отрезаю я, понимая его тревогу, но верю в то, что скоро всё будет хорошо и ничего плохого не случится. Главное верить: мысли материальны!
Эту ночь спала как младенец. Серая дымка во сне не пугала, напротив, старалась ластиться и требовать ласки. Ну и как отказывать после такого? А никак! Вот и погладила, полюбила, принимая ту силу такой, какая она есть. И проснулась от шевеления деток.
Решив не тревожить Дейсона, взяла шкатулку со стола и направилась напрямик к цели. Ничего не предвещало беды, пока не оказалась напротив зеркала. Путь к нему преградил тот самый незнакомец, по рассказам являющийся моим дядей Ником. Желваки на его лице ходили ходуном. Он яростно таращился на заветную вещицу и прошипел:
— Отдай её мне! Ей нельзя здесь находиться, дрянная девчонка!
— Д-дя-дя, — отступая, пролепетала я, стараясь взять себя в руки и не дрожать, как осиновый лист на ветру от страха.
— Ха-ха-ха, — раскатистый смех прокатился по рядам стеллажей. — Какой я тебе дядя, человек?! Ты отродье! Не удалось уничтожить тогда позор Межмирия, и звезда исчезла. А ведь цель была так близка!
Каждое слово сочилось ядом. Глаза лихорадочно блестели, а по подбородку побежали слюни. Пальцами мужчина трепал свои волосы, и те падали на пол. Запах гнили заполнил пространство. Ещё немного, и чувствую, что стошнит.
Бежать! Бежать! Бежать!
— Что с вами? — нельзя поворачиваться спиной, хоть в голове и вертится лишь мысль о том, что нужно бежать и звать на помощь. Если не успею — погибнем. Не могу пойти на такой риск. Только не тогда, когда нашла счастье. Они все мне дороги.
— Со мной? — озадачился Седрик, доставая из чёрного плаща карманное зеркальце и смотрясь в него с восхищением. — Уже скоро, любимая.
Не знаю, что он там видел, но вот в зеркальной глади появился тот, кого я искала. Ему не нужно что-то говорить: одно его движение, и от сумасшедшего не осталась и следа. Я сползла по стенке, всхлипывая. Стало так холодно, противно.
— Прости, — сожалея, отозвался он. — Тьма порой опаздывает.
— Что с ним случилось? Что это такое? — распахивая крышку и доставая светящийся кулон, спросила я.
— Закрой глаза, — успела услышать, ощутив то, как я лечу в пустоту и то, как тьмой скользнул мужчина, хватаясь за звезду. — Успел.
Я ощутила, как меня аккуратно посадили на диван, присаживаясь рядом. Мужчина вздохнул, и мне впервые удалось взглянуть на него вблизи. Да, он скрывал лицо под маской, но был живым. В нём виднелась некая усталость и печаль. Отвернувшись, незнакомец сказал:
— Это я во всём виноват. Моя оплошность стоила слишком дорого, и тогда появился кристалл забвения — опасный и единственный артефакт, подвластный только тьме. Но везде свои изъяны. Ты же уже догадалась, кто я?
— Тьма? — неуверенно пролепетала я, ничуть его не боясь.
— Умница, дитя Жизни и потомок убийцы, — обернувшись, Тьма заглянул мне в душу. — Хватит вашим предкам страдать от проклятия и тем, кого я сам обрёк на страдания. Теперь для рождения не нужно черпать силы из грязи. Отныне вы все чисты.
