— Не беспокойся, друг. Кремль не может не слышать такого голоса, — сказал Березин. — Не может не слышать!..
В семь утра Березин и Черезов с белыми флагами двинулись в сторону противника. Пусто и безлюдно вокруг. Никого в стрелковых ячейках. Никого и дальше. Горы стреляных гильз. Остывшая зола погасших костров. Всюду следы поспешного бегства.
— Удрали! — резюмировал Черезов.
Однако невольное разочарование не омрачило безмерной радости. Полк наготове. Сказано же, если враг не сдается, его уничтожают.
Крупная группировка войск Шернера вероломно нарушила условия капитуляции и пыталась уйти к американцам. Дивизии фронта начали последний удар.
Не зная отдыха, полки мчались вперед и вперед. Только пламенеющими флагами мелькали чехословацкие города и села. Вдоль улиц ликующие толпы жителей, их радость заразительна. Они забрасывают машины живыми цветами. Их восторги, их слова привета и одобрения звучат на все лады:
— Москве наздар!
— Армии Червоной — наздар!
— Наздар! Наздар!
Велик и торжествен праздник весны, праздник Победы.
За горами развернулась чешская равнина, богатейший край, но ограбленный и разоренный немцами. Советские полки настигли арьергарды бегущего противника. После первых же выстрелов немцы уже бросали оружие, разбегались в стороны. Некогда собирать их и добивать сопротивлявшихся. Сзади лавина войск, и нет смысла задерживаться.
Враг минировал дороги, взрывал мосты, устраивал завалы, всюду оставлял сильные заслоны, которыми пытался прикрыть свое бегство на запад. Гитлеровцы изо всех сил рвутся в Прагу, откуда рукою подать до американцев. Они не знают еще, что эти попытки бесцельны!
Полк Думбадзе — авангард группировки на одной из чехословацких дорог, ведущих к Праге. Усиленный танками и артиллерией, он мчался от рубежа к рубежу. Чувствовалось, враг пал духом, дезорганизован. Но сопротивление его еще ожесточенно и злобно, хотя многие немцы уже поднимают белые флаги.
Ошеломляющими ударами полк сметал все заслоны и прикрытия. Нежданно-негаданно впереди показалась чернеющая колонна, головы которой совсем не видно: она за горизонтом.
Головной батальон летит вперед, у всех остальных короткая задержка. Пять транспортных самолетов сели прямо на шоссе. С одного из них на асфальт дороги спрыгнул Жаров. Думбадзе начал было докладывать обстановку.
— Сам все сверху видел, — остановил его комдив и поставил задачу. В каждый из самолетов погрузили по взводу. Подразделения Соколова и Румянцева первыми поднялись в воздух. Через несколько минут все они высадились перед шернеровской колонной и заняли выгодные позиции. Самолеты возвратились и забрали новые взводы. Теперь врагу не уйти.
Железный, огневой марш. Порой приходилось и задерживаться, снимать мины, наскоро сооружать переправу, соскакивать с машин и развертываться для боя, чтобы сбить заслон, сломить оставленное врагом прикрытие.
И снова на всем пути ликующие толпы народа. Май, красный, голубой, зеленый, золотистый май! Над кровлями городов и сел, как огромные люстры, поднимаются кроны цветущих каштанов. На высоких шестах высятся над площадями верхушки елей. Эти шесты с елками здесь называют «маем». По старинному обычаю «май» поднимают в первый день месяца и убирают в последний.
К полудню полк вырвался на ровное шоссе. На много километров путь совершенно свободен и чист. Но вдруг с боковой дороги вынеслась немецкая колонна на машинах, тоже с танками и самоходками. По силам она намного больше передового отряда Думбадзе, мгновенно развернувшегося к бою.
Гитлеровцы замедлили движение, но не остановились. На что они надеются? На силу? На свое превосходство, полагая, что их пропустят? Как бы не так! Нет, парламентер с белым флагом. Ага, сдаются, и многие из солдат радостно потирают руки.
— Не вставать! — несся приказ по цепи, так как многие из бойцов повскакали с мест, готовясь принимать пленных. — К оружию! Противника на прицел!
К общему удивлению, парламентер требует пропустить колонны, обещая за это никого не тронуть. У Николы все закипело внутри: видите ли, они не тронут!
— Приказываю оружие сложить немедленно и выполнить условия безоговорочной капитуляции! — сказал он по-немецки. — Срок одна минута.
Думбадзе в выигрышном положении: немецкая колонна не развернута, она не успеет использовать своего превосходства в силах.
— Мы уйдем домой, — упорствовал парламентер. — Пропустите!
— Сроку одна минута! Передайте команду сложить оружие!
Как раз подоспели Румянцев с Черезовым.
Парламентеры бегут обратно, побросав белые флаги, и Думбадзе видит, как вражеская колонна начинает пухнуть и расширяться. Ага, развертывается.
— Огонь! Огонь!! Огонь!!!
Часа три-четыре длился ожесточенный бой. Разбив колонну, двинулись дальше. Скоро Прага! Злата Прага! Город-мученик, город-герой!
Последнюю атаку пражские повстанцы отбили около полуночи. Смолкли орудия, стихли истошные крики эсэсовцев. Их пушки, только что бившие в упор, разнесли всю баррикаду. Подожженные чехами «пантеры» скрылись за домами. Стало тихо. Но тишина казалась зловещей.
