Чего же он хочет теперь? Они сидели у маленького столика, бросая друг на друга взгляды: она — настороженные, ничего не обещающие, он — ищущие внимания и участия. Забруцкий разговорился. У него погибла жена, умерла дочь. Он их очень любил — и вот одинок. Поэтому лучше других понимает горе Веры. Трудно без близких, очень трудно, особенно женщине, да еще на войне. Ее место не здесь. Не пошла бы она в штаб дивизии? Вера невольно вскинула изумленные глаза. Нет, нет, он ни на что не намекает, просто хочет помочь.
— Нет, благодарю, товарищ полковник, — встала Вера.
— Тогда хоть в гости заходите. У меня самые свежие книги, новые пластинки. Право, заходите и не бойтесь: я не обижу.
— Благодарю.
— Такая хорошенькая, а несговорчивая. А все же подумайте. — Он протянул руку: — До свидания!
По пути к Кострову он недовольно морщился. Нет, какова! Не подступишься. Кто ей закружил голову? Думбадзе? Или Жаров? А хороша! Нет, он никому ее не уступит. Никому.
У Кострова Забруцкий пробыл не больше часу. Едва он появился, комбат попросил разрешения позвонить Жарову. «Зачем? Можно потом», — отмахнулся полковник. Он разрешил выставить закуску, ром, и непринужденная беседа потекла шумно. Они давно знали друг друга. Было, служили в одном полку. Забруцкому везло, его даже ни разу не ранило. Костров помногу лежал в госпиталях, был в плену. И вот один уже полковник, другой — еще майор.
— Ну, как живешь? — допытывался Забруцкий.
— Не ко двору пришелся.
— Чего так? Начальство не любит?
— Поедом ест.
— Думаю, ты вырос и на батальоне тебе тесно.
— Смотри, еще на роту посадят.
— До этого не допустим. Выпьем-ка за полк, которым, надеюсь, скоро будешь командовать.
Костров промолчал.
— Не нравится мне ваш Жаров, — несколько помедлив, продолжал Забруцкий. — Не люблю ни святош, ни трезвенников. Подумаешь, строит из себя...
— Нет, дело он знает, — возразил комбат, — в этом ему не откажешь. А вот характер...
— От характера все и глохнет.
— Не знаю, как другие, а я как связанный. Никак не угожу.
— Вот видишь...
Скрипнула дверь, и на пороге появился Жаров. Отдал рапорт и по приглашению полковника присел к столу.
— Больше часу в полку, — упрекнул Забруцкий, — а командира нет и нет. Непорядок, Жаров, непорядок.
Андрей смолчал.
— Не сердись, я шучу. С утра не ел сегодня. Ну, Костров, дай гостю закуску. Выпьем за ваши успехи, — придвинулся он ближе к Жарову, — а то их не очень заметно.
Андрей слегка поморщился, но выпил.
— Видал, молодец какой! — похвалил полковник. — А мне говорили, Жаров — сухарь, трезвенник. Я всегда люблю компанию.
Поблизости один за другим охнули два снаряда, и Забруцкий опасливо взглянул на потолок.
— Четыре наката!.. — успокоил Костров.
— Что ж, хорошенького понемножку, — встал Забруцкий. — Поехали в штаб, — сказал он Жарову.
Разложив на столе карты и схемы, Андрей обстоятельно доложил обстановку. Хоть оборона и на широком фронте, но роты сидят прочно. У противника все признаки подготовки к наступлению — подтвердили и пленные.
— Неважные дела, — выслушав доклад, заметил Забруцкий.
— Я не понимаю вас, товарищ полковник.
— Не рано ли вам дали полк? А?
Жаров вспыхнул.
— Да вы раньше времени не волнуйтесь, — снисходительно усмехнулся Забруцкий. — Я не собираюсь добиваться вашего отстранения. Но соперников у вас немало. А дела в полку в самом деле неважные. С «языками» сколько возились?
— Возились, но взяли трижды, раз за разом.
— Пока не вмешался Виногоров.
— На всем рубеже дивизии не было «языка».
— Проходов все нет!.. — продолжал полковник.
— Мы не сидим сложа руки, ищем.
— Дисциплины нет!.. Ваш любимчик Думбадзе дни и ночи проводит у Высоцкой. Говорят, и вы бываете там?
— Это ложь, товарищ полковник.
— Правду говорят, что вы всех поедом заели?
— На требовательность жалуются лишь разгильдяи, — не сдержался Жаров.
— Отрицать легче всего, разберитесь, сделайте выводы.
Забруцкий уехал, Жаров раздосадованно шагал из угла в угол. Ничего толком полковник не видел, и все плохо. Уж он теперь распишет Виногорову. Андрей позвонил Березину и попросил его сейчас же зайти в штаб.
Выслушав Жарова, Григорий покачал головой. Многое из упреков — ерунда. Никаких сплетен нет и не было. А вот о проходах надо подумать. Задача очень важная — сесть на коммуникации противника. Надеяться на случай нельзя. Нужно добиваться разрешения на серьезную разведку боем. Пробьем брешь — протолкнем и разведчиков. Надо готовить план. Доложим и Виногорову, и начподиву. Они поддержат.
— И тем не менее, — подытожил Березин, — о всем, сказанном Забруцким, следует подумать, отмахиваться от этого нельзя.
Только ушел Березин, как из дивизии позвонил Забруцкий. Голос взвинченный, накаленный.
— На пути от вас меня обстреляли, побили стекла в машине.
— Как обстреляли, кто?
— У вас орудуют диверсанты. Фашисты вот нашли проходы, а вы все болтаете! — возмущался Забруцкий. — Мне повстречались ваши разведчики, из штаба дивизии возвращались, они преследуют диверсантов...
