Жаров не сводил с него глаз. Все эти месяцы оно было лицом человека, который требовал от жизни больше, чем ему полагалось, а от себя — меньше, чем мог дать.
Что же теперь? Есть ли в нем готовность действовать во всю силу, или в этом проблеске лишь новый жест, за которым никогда не последует живого страстного дела? Похоже, ложные опоры у него рухнули, и офицер сам осудил в себе все, чем еще гордился вчера. Конечно, только осудить — это очень мало, но ведь и семечко, любое живое семечко тоже мало, но приходит срок, и из него вырастает могучее дерево.
После ухода комбата Жаров вызвал Хмырова. Майор молча рассматривал его, растягивая паузу.
— Ну, рассказывай, что у вас случилось?
— Виноват, товарищ майор, погорячился. Он повысил голос, я не стерпел.
— Как нужно расценивать такой поступок?
Хмыров отмолчался.
— Как обиду?
— Нет.
— Как вызов?
— Нет-нет, совсем не то.
— Так как же?
— Когда он вызвал снова, я, чтоб не нагрубить, стоял молча, не проронив ни слова.
— Хотите сказать, пример сдержанности. Одного требую, Хмыров, отличной службы. И как боевую задачу ставлю — в самый короткий срок сделать свою роту лучшей в батальоне. Понимаете, лучшей! Знаете, какие бои впереди! Так будьте готовы командовать, как надо...
Свой передовой наблюдательный пункт командующий фронтом Малиновский вынес на высоту 195.0. Неприметная и пологая, она позволяла обозревать довольно обширный участок поля сражения на главном направлении удара.
Командующий прибыл сюда еще с вечера и сразу угодил под огонь. Немцы методически бомбили высоту.
Офицер разведки майор Таланов, глядя на командующего, узнавал и не узнавал его. Он непроницаем и сосредоточен. Говорит мало. Слова отрывисты и чуть резковаты. Командующий требовал действий и действий, быстрых, беспрекословных.
Ночь на 20 августа выдалась прохладной и росной. Низинами лениво стлался белесый туман. Рыжеватое солнце робко выглянуло из-за горизонта. Чуть помедлило, словно не зная, как поступить дальше, затем приподнялось красным краем и оторвалось от земли. Было непривычно тихо, и казалось, ничем не взорвать такой тишины. Но стрелки часов неумолимо отсчитывали секунду за секундой.
В шесть утра громовые раскаты потрясли землю и воздух. От залпов тысяч орудий и минометов загудела земля, дверь блиндажа распахнулась. Мелко-мелко задрожал пол.
Командующий не отрывал глаз от стереотрубы. За правым берегом реки, над позициями врага и дальше, до самого горизонта, которого уже не разглядеть, к небу вздымалась бурая завеса огня и дыма. Били гвардейские минометы, и их огненные стрелы, молниями расчерчивая небо, вонзались в немецкие позиции.
Затем как будто из-под земли с леденящим ревом вырвались штурмовики. Шли они группа за группой и, разворачиваясь, утюжили вражеские позиции.
С каждым часом нарастало ожесточение боя. Двум Украинским фронтам — Второму и Третьему — здесь противостояла мощная группировка войск «Южная Украина». Командовал ею генерал Фриснер. Кичливый, чопорный, вероломный. Говорят, необычайно честолюбивый. Ходили слухи, будто он поклялся Гитлеру создать здесь непробиваемый щит. Сказал, погибну, а не пущу русских ни в Карпаты, ни на Балканы.
Что ж, оборона у него действительно сильная и с его точки зрения неодолимая. Четыре мощных рубежа, глубиною до восьмидесяти километров. И сил у него немало. Две немецкие и две румынские армии. Пятьдесят дивизий. Почти миллион солдат. Восемь тысяч орудий и минометов. Четыреста танков и самоходок. Восемьсот самолетов.
Против Кишинева линия фронта дугообразна. Этот кишиневский выступ обороняет шестая немецкая армия. Судьба ее поистине трагична. Первый раз она погибла в Сталинграде. Ее остатки капитулировали вместе с Паулюсом. Тогда Гитлер заново создал армию с таким же номером и назвал ее «армией мщения». Вторично ее разгромили за Днепром. И вот снова шестая армия. Здесь ей придется погибнуть в третий раз.
На днях наши разведчики взяли пленного офицера из армейского штаба. Показали ему фронтовую разведкарту. Немец изумился. Точная копия карты Фриснера. Эта карта пригодилась при построении боевых порядков наступающих войск.
Замысел операции грандиозен. Окружить и уничтожить главные силы Фриснера. Завершить освобождение Молдавии. Выйти в центральные районы Румынии и вывести ее из войны на стороне фашистской Германии. Открыть кратчайшие пути к границам Болгарии и Югославии. Пробиться на Венгерскую равнину. После напряженных раздумий и поисков были определены, наконец, и направления главных ударов.
