Хрюк так увлёкся человеческими делами, что стал забывать Прекрасную Незнакомку. Её образ всё реже и реже возникал перед ним и в конце концов стал каким-то смутным и неясным. Теперь он не мог вспомнить даже её чудесных глаз. Поросёнок каждый день подолгу любовался на своё отражение в ручье, а встречая кого-то из соседей, становился на задние копыта, задирал рыло кверху и позировал. Ему стало казаться, что он вот-вот станет настоящим человеком. Характер Хрюка, начавший было исправляться, опять стал портиться. Он снова начал глядеть на приятелей свысока и требовал от них, чтобы они непрестанно им восхищались. И в погоне за человеческим обликом поросёнок вконец освинел.
Хрюк давно мечтал научиться курить, потому что знал, что многие люди это делают. И как-то раз солнечным летним днём Макака принесла и с победоносным видом вручила ему коробку сигар. (Как она их добыла, поросёнок так и не узнал.)
Хрюк засунул одну сигару в рот и немного попозировал перед обезьянкой, а когда она ушла, стал пытаться эту сигару раскурить. Спустя некоторое время в дверь кто-то робко постучал.
– Входите! – сказал Хрюк осипшим голосом. Он был очень недоволен, что ему помешали заниматься таким важным делом.
В дверь неуклюже протиснулся Бобёр и сразу же закашлялся от едкого сигарного дыма. Он был зверем скромным и работящим, а за помощью к другим обращался только в экстренных случаях. Собственно говоря, он ещё ни разу не обращался к поросёнку за помощью.
Бобёр увидел следующую картину: Хрюк в человеческой позе (закинув копыто на копыто) восседал на недавно сколоченном Енотом стуле, как на троне, и держал в зубах сигару. Поросёнок величественным жестом предложил товарищу присесть на коврик у своих ног, но тот отказался.
– Я на минутку заскочил, – сказал Бобёр, прокашлявшись. – Такое дело, брат… Уровень воды в реке резко поднялся, и плотину вот-вот прорвёт. Дальше терпеть нельзя. Мы все сироты. Надо бы, брат, всем нам собраться…
– Ты что, Бобёр, не знаешь, что ли, как надо ко мне обращаться? – прервал его поросёнок. – Какой я тебе брат? Называй меня «господин Хрюк» и на «вы»!
– Извините, господин Хрюк, вы не соизволите выслушать меня? – покорно сказал Бобёр. – Если мы не соберёмся все вместе и не примем срочных мер…
– Я – не «все»! – рявкнул Хрюк. – Я уже почти человек, а ты равняешь меня со «всеми»! Это – оскорбление человеческой личности!
– Так вы поможете укреплять плотину, господин Хрюк? – спросил Бобёр, начиная потихоньку пятиться к двери.
–
– Нет, нет, я просто сдуру ляпнул! – попытался оправдаться Бобёр, который уже был на улице.
– Оно и видно! – сказал Хрюк, захлопывая за ним дверь и подбирая с пола сигару. – Никакой управы на этих зверей нету! Занимаешься важным делом, а они шастают и шастают!
