По небу летели клочья облаков, где-то журчала вода, голые деревья поскрипывали на ветру. И через какое-то время Хрюку стало казаться, что горилла в мантии колдуна ему примерещилась. Вскоре он опять забылся, а потом снова очнулся. «Вот бы мне перед смертью ещё хоть раз увидеть Королеву! – подумал поросёнок. – Нет, она не обидится, если я назову её мамой. Мама, услышь меня! Я люблю тебя!» И он провалился в беспамятство уже окончательно.
Хрюк открыл глаза и увидел, что лежит в своей постели, которая показалась ему удивительно мягкой. «Наверное, мне приснился кошмар», – подумал поросёнок.
Он вышел из домика. Лес утопал в зелени, щебетали птицы, сквозь листву просвечивало ласковое утреннее солнце, отовсюду неслись прекрасные запахи. А по тропинке к нему шла Та, которую он хотел увидеть больше всего на свете! Теперь Она была в королевских одеждах.
Хрюк бросился Ей навстречу, обнял и восторженно проговорил:
– Как хорошо, что я жив, и лес такой чудесный, и все мои друзья… А я ведь жив? – вдруг усомнился он. – Или это – мои предсмертные галлюцинации?
– Конечно, жив, сынок! – засмеялась Она, и смех её струился, как прохладный ручеёк в лесу. – Более, чем когда-либо прежде!
– И никакой бури не было? Конец света мне приснился?
– Буря была, дорогой. Но она была в другом месте.
– А ты больше не покинешь меня? Я не могу жить без тебя!
– Никогда не покину, сынок! Мы теперь всегда будем вместе!
– Прошу, не называй меня своим сыном! Я недостоин этого! Ты так прекрасна, а я всего лишь жалкая уродливая свинья!
– Это хорошо, это очень хорошо, что ты это осознал! – Королева мягко улыбнулась. – Но ты больше не свинья! Посмотри на себя!
И вдруг Хрюк понял, что вместо копыт у него – человеческие руки и ноги, а одет он во всё белое. Королева подала ему зеркальце, и там он увидел лицо прекрасного юноши со светлыми волосами.
– Неужели это я? – воскликнул Хрюк. – Неужели я стал человеком?
– Да. Ты
– А какой он, мой отец? – спросил юноша.
– Скоро ты сам с Ним встретишься! Он – самый настоящий из всех людей. Вы все, и даже я – Его отражения в зеркале любви.
Тем временем они вышли на опушку и их взору открылся великолепный дворец, сияющий, как солнце. Через прозрачные ворота, распахнутые настежь, мать и сын попали в дивный сад, окружающий дворец. В саду, среди душистых цветов, прогуливались необыкновенные существа: лев с такой огненной гривой, что от неё летели искры и пыхало жаром, синий бык с огромными человеческими глазами и много других удивительных животных. А над садом парил золотой орёл, и взор этого орла был таким ясным, что его невозможно было забыть. Животные поклоном приветствовали Королеву и принца, и направлялись ко дворцу вслед за ними.
Они не прошли ещё и половины сада, когда заметили, что навстречу им бежит светловолосая девушка в белом сарафане. Её красота слепила глаза.
– Это твоя сестра, принцесса Марфа! – сказала Королева, но принц уже и сам узнал свою сестру.
– Здравствуй, братик! – сказала принцесса, подбегая и целуя брата в щёку. – Ты прости меня, пожалуйста, что так часто колотила тебя в том ужасном заколдованном лесу!
– Ой, это ты меня за всё прости! – воскликнул принц. – Я звал тебя за глаза «этой выскочкой приматкой»!
И они засмеялись так счастливо, как могут смеяться лишь королевские дети, только что вырвавшиеся из-под власти страшного заклятия и вернувшиеся домой. А со всех сторон к ним бежали принцы и принцессы в белых одеждах. Они сразу же узнавали своего брата, а он узнавал каждого из них, и всеобщему восторгу, объятиям и поцелуям не было конца.
Когда первая радость встречи прошла, они все вместе дружной ликующей толпой пошли в сторону дворца.
– И давно вы здесь? – спросил Христиан Марфу.
– Сложно сказать. Солнце тут не заходит и время не чувствуется. Мама привела нас в сад одного за другим. Он такой огромный, и здесь столько удивительных вещей! Папу мы ещё не видели, Он встретит нас во дворце. Там готовится пир. Все говорят, что он брачный, но кто на ком женится, я так и не поняла. Лев сказал, что, когда все мы будем в сборе, можно будет идти на пир. Мы ждали только тебя!
– А что произошло с тобой во время бури? Твою крышу-то я не починил…
