Адамису с Иветтой тяжело далось их решение, но иного выхода они не видели. Когда однажды Агапэ попросил их отпустить его одного на прогулку в лес, они в первый раз за их совместную жизнь запретили ему, объяснив, что теперь всё изменится, так как они решили всерьёз заняться его воспитанием. Агапэ молча выслушал их и, как обычно, не стал перечить. Но с этого дня что-то изменилось в их отношениях, порвалась какая-то ниточка, связывающая их всех воедино, делающая одним существом – с одним сердцем и одной душой на троих. Родителям всё время казалось, что они каким-то образом предали сына, подорвали его доверие к ним, и хотя он по-прежнему любит их и подчиняется их воле, но теперь уже полностью отделил себя от семьи. Однако пути назад больше не было…
Проповедник оказался в какой-то степени прав. С тех пор как Агапэ начал у него заниматься, мальчик как будто стал меньше грустить. Он был любознательным и прилежным учеником и порой, как в своё время его родители, своими вопросами ставил в тупик учителя. Адамис с Иветтой постепенно успокоились, полностью доверившись руководству Проповедника. И всё было бы прекрасно, если бы не один случай.
Началось всё с того, что Иветте приснился кошмар…
Она отдыхала в шезлонге на берегу Озера, а Агапэ делал уроки на расстеленном рядом одеяле. Но вдруг он поднял голову от тетради и прислушался. Мальчик как будто услышал чей-то зов, взгляд его посветлел и загорелся такой любовью, какую он никогда не чувствовал ни к матери, ни к отцу. Лицо его светилось радостью и счастьем так, что на него стало больно смотреть. Агапэ встал на ноги и протянул руки к Озеру. «Мама, ты слышишь, мама, нас зовут! Я так ждал этого момента!» – восторженно воскликнул он, но Иветта ничего не видела и не слышала. «Пойдём скорее, мама, я не могу больше потерять ни минуты!» С этими словами он сделал шаг в сторону Озера и оглянулся на Иветту, приглашая её последовать за собой. Она же словно приросла к своему шезлонгу; даже голос отказал ей, и она не могла ответить сыну, сказать, что не может идти за ним.
В этот момент Иветта с необычайной ясностью поняла, что она потеряла своего Агапэ, что он навсегда уходит от неё в какой-то неведомый ей мир. Как вода проходит между пальцами, так и он ускользал куда-то, и она была не в силах задержать его. Он всё ещё был рядом, но она не могла прикоснуться к нему. Она протягивала к нему руки, чтобы заключить в объятия, но её руки ловили лишь бесплотный туман.
Агапэ же шаг за шагом приближался к Озеру, удаляясь от матери. И чем дальше он уходил, тем прозрачнее и легче становилось его тело. Вскоре оно стало настолько воздушным, что вода выдержала его вес, и дальше он шёл уже по самой поверхности Озера. Агапэ не прекращая звал Иветту за собой, и она слышала, как его голос постепенно затихает вдали, но ничего не могла поделать, а лишь в бессилии кусала губы и царапала своё лицо, чтобы физическая боль хоть немного заглушила боль душевную. Ей казалось, будто раскалённый прут прошёл сквозь её сердце и выжег его дотла. Вместо сердца теперь была кровоточащая рана, которую – Иветта знала это наверняка – уже ничто в этом мире не сможет исцелить…
Проснувшись, она сразу же ощутила дыхание Агапэ на своей щеке. Он мирно посапывал между ней и Адамисом. Она крепко обняла сына и прижала его к себе. Всё снова было хорошо – Агапэ был с ней. Но сердце всё ещё тоскливо ныло, словно предвещая большую беду.
И беда не замедлила прийти. Однажды Агапэ потерялся. Утром он, как обычно, собрал ранец и ушёл на занятия к Проповеднику. На обед он не пришёл домой, но Иветта не волновалась, так как он всегда брал с собой еду и, если день выдавался не слишком холодным или дождливым, перекусывал в лесу неподалёку от Кафедры. Но когда Агапэ не вернулся и вечером, Иветта всполошилась и послала Адамиса к Проповеднику узнать, почему тот задержал её сына. Адамис вскоре вернулся очень встревоженный и сказал, что Агапэ вообще сегодня не приходил на занятия. До поздней ночи они бегали по лесу и звали мальчика, но тот не отзывался и не приходил домой. Иветта совсем потеряла голову от волнения и страха за своего ребёнка. Она рисовала в воображении страшные картины. То ей представлялось, что на него набросилась стая голованов и растерзала его, то – что он упал в какую-нибудь яму и не может оттуда выбраться, то – что он утонул в Озере. Она вспоминала свой сон и корила себя за то, что плохо следила за сыном.
Когда они уже совсем отчаялись найти его и вернулись домой, Агапэ вдруг объявился сам. Он как ни в чём не бывало вошёл в дом и сразу же попросил чего-нибудь поесть. Увидев сына живым и здоровым, Иветта не смогла произнести ни слова, а только молча разрыдалась. Адамис как мог утешал её.
Наконец Иветта немного успокоилась и обратилась к мальчику:
– Сынок, неужели ты не понимаешь, что ты сделал с нами? Мы с твоим отцом чуть с ума не сошли от волнения и горя, мы весь день искали тебя и думали, что с тобой случилось что-то плохое!
Агапэ удивлённо посмотрел на них своими огромными синими глазами и спокойно ответил:
