— А, с Катей мы были дома у меня еще сутки, пока батяня не объявился, вусмсерть пьяный, ели дополз до дивана. Нам пришлось бежать из квартиры, поехали к ее подруге в дачный дом, кутили у нее больше недели, пока все до копейки не закончилось. Я обещал Кате покатать ее на карусели, а когда пришел в парк, выяснялось, что меня уже и уволили давно. Но я короче по старой дружбе договорился, чтобы нас туда ночью пустили, хотя уже не вышло врубить электричество. Я работал на такой карусели, где, знаешь, такие ракушки крутятся вокруг себя и еще и по кругу. Засели мы тогда в одну такую и до рассвета курили сигареты, прикинь? Катя тогда что-то медленное принесла, мы перед этим закинулись немного, и так хорошо было, как в сказке.
— Все у тебя со своей наркоманкой было сказочное да божественное.
— Это, правда, хорошее время было.
Толик сказал об этом чересчур мечтательно, и Полина не могла понять, ему действительно так тепло об этом вспоминать или он немного смеется над ней.
— А дальше что с ней было?
— Мы полгода прожили, она постепенно стала сама бегать и прятать закладки. Игра в Форт Боярд, как она это называла. Совсем скурвилась, меня достала так, что я готов был ее убить. Я как забрал от нее свои манатки, стал более чистую жизнь вести на какое-то время, доказывал себе, что я не дерьмо какое-то безвольное, а все могу.
Он переставал любить так же быстро, как влюблялся. И на своих возлюбленных он не держал особенной обиды, более того, на себя он тоже не злился. Какой удивительно чистый и наглый экземпляр, думала Полина.
— Ладно, давай оставим воспоминания о твоих грустных наркоманках…
— Катя веселая была скорее.
— … И я расскажу тебе историю. И в ней я тебе тоже поведаю, как однажды сменила квартиру на дачу, правда мне тогда было шесть лет, и кутить я не хотела. У нас сгорела квартира. Мама говорила, что однажды поджигала аромапалочку и случайно задела занавеску, от которой огонь распространился по всей квартире. Зрелище было печальное, но ты, наверное, представляешь, у тебя же отец поджигал все вокруг. И мама сказала, что на время ремонта нам требуется пожить в другом месте. Так я оказалась у дяди Егора на даче. У нас у самих был загородный дом, но мама объяснила мне, что это неплохой повод познакомиться с родственником. Сама она не поехала, осталась якобы следить за ремонтными работами. Его дача была далеко от Москвы, вокруг леса, и я бы даже назвала это глушью. У него там не было ванны, а только баня, в которой я чувствовала себя очень важной, а в коридоре было целое кладбище старых курток. Нам с дядей Егором жилось очень весело. В сарае у него стояла огромный джип, мы ездили на нем по грязи, а иногда ходили в лес и дядя Егор стрелял по уткам. У него не было ружья, но был настоящий пистолет. Уток мне было жалко на самом деле, но выстрелы приводили меня в восторг. Потом он носил этих уток одной деревенской жительнице, она ощипывала их и готовила на ужин. Еще дядя Егор учил меня лазить по деревьям, а когда я поцарапала до крови ногу о кору, раздумывал, а не отвести ли меня в травмпункт. Вообще он очень много времени проводил со мной, ни на шаг не отпускал от себя. Мы были настоящими друзьями с дядей Егором, мне так казалось. И когда мама сказала, что ремонт затянулся, и мне придется пожить там еще месяц, я не слишком расстроилась, хотя и поплакала по маме. Когда дядя Егор, наконец, привез меня в Москву, у нас оказалась другая квартира. Она была в соседнем районе, и мне нравилось, что теперь у нас другой вид из окна. Переезд я восприняла одновременно и с детским восторгом и безразличием к переменам.
У Полины был такой загадочный вид, что Толик сразу понял, что это не конец истории, развязка ждала впереди. Она потянула остатки коктейля из трубочки, но только взбурлила лед. Взгляд из-за стакана у нее казался особенно лукавым.
— Отчего-то это приятное воспоминание, хотя и было дорого для меня, оно отошло на второй после знакомства с Ваней, школьными друзьями и учебой. Только когда уже вернулся отец, в его разговоре с мамой прозвучало имя Егор, и я каким-то образом поняла, что они говорят о нем. Я с удивлением от собственного безразличия спросила у них, а почему с тех пор мы больше ни разу не виделись с дядей Егором? Чей это был родственник, я даже этого не знала, может быть, он был чьим-то кузеном? И тогда отец повернулся ко мне с серьезным видом, а такое выражение он принимал частенько, и сказал, что я уже достаточно взрослая девочка, чтобы узнать. Пока он был в заключении, темные волшебники нашли маму и решили напасть на нее, ведь он больше не мог защитить ее достаточно хорошо. Они фаерболами подожгли нашу квартиру и требовали, чтобы она отдала им важные отцовские артефакты. Моя мама не была особенно сильна в магии, поэтому ей пришлось просить о помощи отцовских приспешников, а меня же она отправила с профессиональным магом Егором подальше от Москвы, чтобы защитить.
— Профессиональный маг?
