Полина закурила, как хороший дипломат Толик повторил за ней. Ему все хотелось узнать, что это были за артефакты, тогда бы все стало яснее. Если это бы Эмиль из ее историй оказался Дядевым, то его домыслы бы, наконец, подтвердились.
— Это предыстория. Прошло много лет, я тогда ужже училась на начальных курсах института, когда Эмиль вдруг решил отомстить. Честно, не знаю, почему ему нужно было так много времени для этого. Может, только тогда он сам стал достаточно крутым магом, чтобы пойти против моего отца, может, от скуки. Отец в то время уехал в командировку в Екатеринбург. Тогда Настя у нас была, ей было два с половиной года. Она в то время болела, так совпало, и мама все думала, ехать в больницу или нет. То есть, врач-то к нам приходил, но в больницу не хотелось. А потом у нас дверь вскрыли. Точнее ключ подделали или не знаю, как у них это вышло, потому что ее просто открыли. Там было несколько мужчин-магов, главный у них был узбек, Отабек, как персонаж аниме, блин. Они нас вытащили из квартиры, нас с мамой, а Настю не взяли. Мы сначала этому даже обрадовались. Конечно, мы с мамой кричали, а она даже кому-то локтем задела по лицу. Еще орала, что отец с ними всякое сделает. Потом мы перестали кричать, они угрожали нам магией.
Полина вдруг замерла, прижимая пальцы ко лбу.
— То есть, конечно, они угрожали нам оружием.
Она расслабила руку, и кубики льда покатились по столу.
— Господи, — сказала она.
Ее глаза округлилась, она испугалась того, что сейчас было в ее голове. Толик и не подумал, что нечто страшное может происходить у него за спиной, ее взгляд был направлен внутри себя.
— Что такое, а? Чего вспомнила?
— Не магия это, а пушки, потому что они были не волшебниками, а бандитами!
Полина разрыдалась горькими крупными слезами, словно маленькая девочка у которой отобрали куклу. Ну или мечту, иллюзию. Она снова подвинула к себе ведерко со льдом и сунула в него лицо.
— Толенька, моя голова остывает, и я лечусь от своего бреда.
Ее голос звучал невнятно из-за слез и положения головы. Толик приподнял ее за плечи, вышло не особенно аккуратно, потому что она поддалась не сразу, и отставил от нее ведерко. Полина тут же уткнулась лбом в его грудь.
— И мой отец — не волшебник из древней семьи. И я — не волшебница.
— А как похожа, и не поверишь, что не волшебница.
— Хорошо еще, что не преступница, как он. Надеюсь, по крайней мере, и память ко мне действительно возвращается.
— Так куда ж нам обоим было бы быть такими.
— Он был не в заключении в крепости, а в тюрьме четырнадцать гребанных лет. И жили мы с мамой на кровавые деньги.
— Так не вы же их такими сделали.
— Мне нужен еще лед.
Она не подняла голову, и Толику пришлось самому взять парочку кубиков. Он отодвинул ее волосы и стал водить льдом по вискам.
— Я всегда понимала, что Эмиль похитил нас с мамой из мести, но все это время в баре мне казалось, что Отабек это сделал со мной потому, что я избранная волшебница с сильной кровью, а не просто так.
Потом она подняла голову и добавила, стараясь говорить как можно ровнее:
— Я про изнасилование, если что.
Полине хотелось предать своим словам большего цинизма, она выглядела в этот момент беззащитной, как котенок, вставший на дыбы.
— Ну я тебе сейчас быстренько все расскажу, правда я во многом запуталась сама, но буду попробовать восстановить.
— Да рассказывай, в каком хочешь виде, я разберусь.
