– Это я знаю. Думала, может быть, пока меня не было, она заезжала. Ну, да ладно. Понятно…. Сессия у нее.
Люся ушла на кухню наводить порядок, а Амалия, выпив чашку свежезаваренного напитка, взяла последний альманах, посвященный итогам только что закончившейся выставки и погрузилась в чтение. Что поделаешь? Настроение настроением, а дела не ждут.
Однако, поработать не удалось.
Хлопнула входная дверь, в прихожей громко затопали, и в гостиную буквально влетела раскрасневшаяся от мороза дочь.
Стройная, высокая, длинноволосая, она светилась молодостью и здоровьем. Ее медно-рыжие волосы, разметавшиеся по плечам, красиво оттеняли гладкую, персиковую кожу лица и шеи, кажущуюся перламутровой. Все в этой юной красавице казалось необыкновенным: и открытая улыбка, и стремительная походка, и длинная лебединая шея, и разрез зелено-серых глаз, и чудная тонкая талия.
Амалия, обернувшись, невольно залюбовалась появившейся дочерью и, пафосно раскинув руки, воскликнула:
– Анька, ну ты и красотка!
Анюта довольно засмеялась, совершенно не удивившись:
– Только сегодня?
Мать снисходительно хмыкнула и, изображая строгость, погрозила пальцем:
– Не придирайся к словам… Конечно, всегда, но сегодня – особенно!
Девушка, откинув волосы, подошла к матери и, легко наклонившись, обняла ее за шею:
– Мамулечка, спасибо! Я сегодня рано, правда?
Амалия, кивнув, нахмурилась:
– Называется рано? Надеюсь, у тебя все в порядке? Что там у нас с сессией?
Девушка довольно улыбнулась:
– Нашла, о чем печалиться! Зачеты сдала досрочно, теперь три экзамена впереди, но хочу один из них тоже сдать досрочно, до Нового года.
Мать одобрительно кивнула:
– Ах ты, моя умница! Есть-то хочешь, отличница?
Дочь, на мгновение задумавшись, отмахнулась:
– Нет, не хочу, а вот чаю выпью.
Амалия указала в сторону кухни:
– Пойди, там Люся. Она только что успешно расколотила гору нашей посуды, но чай заварила вкусный. Скажи, она тебе нальет.
Анна послушно двинулась в сторону кухни, но на полпути остановилась, будто вспомнив что-то важное:
– Да, мам… Ко мне сегодня девушка в гости зайдет, ты не против?
– Боже! – всплеснула руками Амалия, сердито взмахнув ресницами, – когда это я была против твоих подруг?
Анна задумчиво наморщила нос:
– Да, конечно… Я знаю. Но тут другая история. Во-первых, она у нас еще не была. Во-вторых, девочка из детского дома, хотя теперь, правда, учится в университете на филфаке, и тоже, кстати, на третьем курсе, вместе с моей Наташкой. Живет в общаге. Понимаешь?
Сказала и тут же исправилась, предчувствуя материнский протест:
– В общежитии.
Амалия, приняв во внимание ее деликатность, промолчала и глубоко вздохнула:
– Это печальная история. Бедная девочка. А ты-то ее откуда знаешь?
Анна пожала плечами:
– Ну, мам… Ты, что? Ты меня слушаешь или нет? Я ж тебе говорю, что с Наташкой учится на филфаке, на третьем курсе. Натка с Ксенькой меня и познакомила.
– А… Понятно, – Амалия, поправив волосы, покачала головой, – значит, твою новую подругу зовут Ксенией. Ну, что ж… Пусть приходит, я не против, если вы дружите. А Наташа тоже придет?
– Нет, – дочь хитро ухмыльнулась, – она со своим ухажером в кино закатилась.
– Закатилась? – мать непонимающе округлила глаза, – это опять что-то новое.
– Ну, мам… Так все теперь говорят. Это только вы с папой общаетесь как академики.
– Ты думаешь? – Амалия вопросительно подняла брови, чуть сморщив хорошенький лоб, – а мне кажется, что мы просто разговариваем на нормальном, человеческом языке. На русском. А эти твои словечки его очень портят.
Она помолчала и развела руками:
– Мне так кажется, во всяком случае.
Дочь, кивнув, улыбнулась:
– Ну, ладно, ладно… Моя подруга Наталья пошла в кино со своим молодым человеком, – Аня поспешно исправилась, – что? Так лучше? Понятнее?
Амалия одобрительно хмыкнула:
– Угу… Уже лучше. А с кем, если не секрет?
– О! – Анна довольно захохотала, тряхнув медными волосами, – Наташка у нас пользуется успехом! Этот, по-моему, пятикурсник. Наш, кстати, медик. Говорят, кардиолог.
Анна хитро прищурилась и добавила:
– Наташка, хоть и филолог, а любовь крутит с нашими… С медиками. У них же на филфаке дефицит мужского пола.
Амалия скептически поджала губы:
– Просто понимает, наверное, что за медициной будущее.
Она помолчала и задумчиво произнесла:
– Да и ладно. Какие ваши годы… Гуляйте. Веселитесь. А потом легко кивнула:
– Ну, иди, иди, душа моя, чай пей, а то щеки с мороза так и пламенеют. Не заболей, смотри!
Дочь, бросив вязаный шарф на диван, пошла на кухню, где Люся по-прежнему убирала осколки, громко двигая стулья и громыхая ведром с водой. Амалия, глядя ей вслед, глубоко задумалась.
Вот и выросла дочь….
Совсем взрослая стала. Красавица. Но даже не это казалось женщине главным в ее девочке. Было в этой девушке что-то бесконечно трогательное и милое, наивное и чистое.
Мать вздохнула… Надо же!
Как быстро растут дети. Как поспешно взрослеют!
Словно специально торопятся оставить самые лучшие, безмятежные и счастливые годы детства позади!
Амалия, погрустнев, окунулась в былое.
А как плохо все у них начиналось…
