— Я рассчитываю на это. Цитадель рядом. Укроешься там.
— Я не уйду.
Орр-Вооз садится и тянет ее за волосы, заставляя подниматься:
— Почему? — спрашивает почти с ненавистью. — Почему не уйдешь?
Он смотрит на нее горящими черными глазами.
— Я люблю тебя, — безнадежно отвечает Соломея, глядя ему в лицо.
— Ой, дура-а-а, — цедит он сквозь зубы, отталкивая ее от себя. — Совсем разум потеряла? Я — орк. Насильник. Убийца. Я наиграюсь и кину тебя на потеху солдатам. Какая любовь? Ты считаешь, что я хороший, только потому, что я тебя не бью?
— Я знаю тебя настоящего, — отвечает Соломея, касаясь его черной руки своими тонкими белыми пальцами.
Орр отдергивает руку, смотрит на нее почти испуганно. Вскакивает, подхватывает плетеный кувшин с зельем, которое исправно приносил ему Рон, а орк так же исправно выливал на землю. Сейчас он чувствовал себя совершенно неправильным. Эта девочка и ее глупая вера в него будили внутри что-то горькое и противное, вкус чего не заглушить никаким грагсом. Он ужасно устал — не физически, нет. Если бы у него была душа — он бы сказал, что устал именно душевно. Но у орков нет души, что бы там не выдумывал Рон.
Орр-Вооз приходит в палатку Кхана, привычно уже огрызается и заливает в себя половину бутыли. Что угодно, только бы не думать о том, что сказала пленница. Может быть, сон хоть немного взбодрит его — в прошлый раз вроде помогло.
Соломея, выплакавшись, устало прикрывает глаза. В палатке душно и пахнет потом и страстью. У нее нет даже сил обтереться и накинуть рубаху. Сон словно утягивает ее в свои темные объятья, и, оказывается, не зря.
По ту сторону жизни ее уже ждет Орр.
На этот раз у Соломеи нет ни сил, ни желания его любить, словно всю душу она уже отдала тому, другому, который стал ее мужем. Конечно, это тот же Орр, но одновременно другой. Она запуталась и оттого так мрачно смотрит на хмурого мужчину, а когда он протягивает к ней руки, она шагает назад.
— В чем дело? — сердито рычит орк. — Не любишь меня настоящего теперь? Нравится кричать под мной одурманенным?
— Орр, ты дурак? — устало спрашивает девушка, обнаружившая, что она голая и прикрыта только тонким льняным полотном.
— Нет, ты ответь! — глаза мужчины наливаются кровью. Он вскакивает и насильно притягивает ее к себе, не обращая внимания на сопротивление. — Тебе нравится, когда тебя ставят на четвереньки? Засовывают пальцы в зад? Нравится принуждение?
— Пусти, — шипит Соль, тщетно трепыхаясь в его руках. — Да отпусти же, дикарь!
— Не отпущу, — Орра трясет от злости и ревности. — Ты моя!
Он наматывает волосы девушки на руку, заставляя запрокинуть голову, и насилует ее губы, жестко раздвигая их. Соль мычит и мотает головой, пытаясь укусить его язык. Орр-Вооз не привык к ее сопротивлению — впервые она так яростно вырывается из его рук. Он пытается ухватить ее пальцами за щеки, чтобы заглянуть в лицо, но Соломея впивается зубами в его запястье — до вкуса крови во рту.
— Твою ж… — шипит Орр-Вооз, выпуская ее волосы. — Ах ты сучка! Соль, больно!
— Мне тоже больно, — глотает слезы девушка, с ненавистью глядя на него. — Я тебе не игрушка! Я твоя жена, относись ко мне с уважением! А не хочешь — я уйду к эльфам.
— Уходи, — бросает он тяжело. — Всё равно мне не жить. Ферган меня не отпустит. Лучше бы я тебя не слушал, а позволил себя убить.
— Лучше? — дрожащим голосом спрашивает Соль, плотнее затягивая на груди покрывало. — Уверен?
— Нет, — сдается Орр. — Конечно, нет.
Теперь девушка позволяет обнять себя за плечи и утыкается носом в его широкую грудь. Орр больше не пытается навязать ей свои прикосновения, лишь еле слышно трогает ее волосы. Теперь ему и в самом деле хочется умереть.
Проснувшись, Орр-Вооз с недоумением смотрит на своё запястье: на ней отчетливо видны багровые следы зубов.
— Что это? — спрашивает он у Кхана, тыча ему под нос руку. — Ты кого сюда пустил?
— Никого, — равнодушно отвечает Кхан. — Никто не заходил. У девки своей спроси, ну, или у Рона. Орк бы просто руку тебе отгрыз. Совсем.
— Не было этого укуса до сна, я уверен!
— Ну не я же тебя цапнул, в самом деле, — начинает злиться Га-Кхан. — Могу укусить, сравнишь!
— Перебьюсь.
Орр-Вооз быстрым шагом идет в свою палатку. Он не замечает, что погонщик, который постоянно его сопровождал, а после появления Соломеи куда-то пропал, появился снова и теперь тенью следует за ним. Как-то получается, что он вообще его обычно не замечает.
Ворвавшись в палатку, толкает ногой в бок спящую девушку и, когда она сонно приподнимается на локте, замирает на миг, отвлекаясь на небольшую, но весьма привлекательную грудь, с которой соскальзывает одеяло. Некоторое время орк молчит, сглатывая… пока Соломея не подтягивает грубую ткань выше, и только потом, уже без всякой злости, приседает рядом и просит:
— Расскажи мне всё, что ты знаешь. Ты ведь знаешь, да?
— Все знают, Орр, — опускает ресницы Соломея. — Аарон, Орра-Ла… Даже Драх.
— Расскажи.
