–Не думала, что у тебя такой неприветливый дом, – протянула гостья.
–Это комната для нежеланных гостей, – улыбнулся хозяин, – они долго не задерживаются в серебристом полумраке, а я здесь смотрю телевизор – на экран, не на мебель… да ты не стесняйся, проходи дальше знакомиться с моей олимпийской квартирой.
Олеся сначала удивилась такому названию, но, заглянув в другие комнаты, поняла, что имел в виду ее любимый. Спальня искрилась золотом – там, по аналогии с серым залом, все было подобрано в желтых тонах. Рабочий кабинет хозяина отливал бронзой красного дерева. В этих комнатах, оформленных в теплой гамме, было приятно находиться.
–Какой дизайнер придумал это цветовое решение?
–Я еще морально не дозрел до дизайнерских услуг – сам покупал вещи нужных цветов, пока здесь ремонт делался.
И действительно, присмотревшись к обстановке квартиры, можно было заметить, что все в ней сделано исключительно для удобства, а не для красоты – лишних вещей не было в принципе. В зале – огромный диван с несколькими подушками, стеллаж для домашнего кинотеатра, мини-бар, пара тумбочек и журнальный столик с зачехленным ноутбуком на нем. В спальне – кровать, платяной шкаф с зеркалом от потолка до пола, прикроватная тумбочка, ночник и плазма в полстены. В кабинете – стол красного дерева, рабочий «трон» хозяина, два кожаных кресла и целая домашняя библиотека в длинном шкафу вдоль стены. Пол везде устилали мягчайшие ковры, ступать по которым было отдельным удовольствием.
–Почему у тебя повсюду голые стены? – удивилась Олеся.
–Нечем их украшать – в картинах я ничего не понимаю, а чьи фото вешать до встречи с тобой понятия не имел…
На полках и столах тоже не было бесполезных безделушек, которыми люди так часто захламляют свои дома. Стас признался, что все подаренные пылесборники держит в тумбочке в зале:
–Мне они не нужны, а их отсутствие здорово облегчает труд домработнице, которая блюдет чистоту дома и моего гардероба.
Олеся всегда мечтала о жизни, когда заботу об уборке можно поручить кому-то другому…
Кухня сияла белизной: сквозь кружевную занавеску яркие солнечные лучи просачивались на белоснежную скатерть и весело сновали по стенам и шкафчикам.
–В этом светлом уголке я по утрам заряжаюсь позитивом, – признался Стас, – до тех пор, пока кто-нибудь на работе настроение не испортит… иногда на весь день хватает.
–А можно я у тебя идеи оформления квартиры для какого-нибудь проекта стырю? – не сдержалась Олеся. – У меня сейчас кризис творчества, а тут все так концептуально!
–Такое модное словцо сочту комплиментом, но я думал, ты ландшафтный дизайнер…
–Милый, это же специализация, азы которой можно постичь на трехмесячных курсах. А я-то в архитектурном учусь! Нас стараются всесторонне образовать – дают представления не то что о внутреннем дизайне помещений, даже о высшей математике, философии и земледелии!
–Тогда мне для тебя никаких идей не жалко – тырь на здоровье!
Олеся уже не стеснялась целовать Стаса при любом удобном случае, да и без него.
Вскоре она уговорила любимого пойти тырить идеи у других людей: в преддверии сессии Олесе нужно было срочно нахвататься как можно больше свежих мыслей для собственно курсового проекта. Искать их решено было на какой-нибудь молодежной выставке. Современные художники привыкли называть их модным иностранным словом «биеннале». Одна из них очень удачно началась в мае, и Олеся поспешила туда. Стас долго отказывался от этого культпохода, утверждая: он и современное искусство не созданы друг для друга, но в итоге сдался, решив, что в любом месте неплохо проведет время рядом с любимой.
В центре небольшого выставочного зала модерновые творцы выстроили нечто огромное, обернутое материей черного цвета. Сбоку этой махины красовалась распечатанная на принтере табличка «Лабиринт фантазий художника». Молодые люди нырнули за нее. Внутри, и правда, оказался разгороженный черными тряпками лабиринт, слегка подсвеченный тусклыми лампочками под потолком. Пройдя несколько шагов, Олеся и Стас оказались в комнате, где на усеянном яблоками полу под пластиковым деревом сидел манекен в камзоле, по лицу его беспорядочно ползали уши, нос, глаза и губы. Стас поморщился, в этот момент на голову манекена упало яблоко, Олеся вздрогнула, зато все части лица резко перепрыгнули на свои места, но потом вновь начали расползаться – до следующего яблока. «В творческом поиске», – такое название прочли посетители на пришпиленной к черной занавеске бумажке.
Следующая инсталляция, возникшая в лабиринте, называлась «Интернет». Внутри мрачного помещения молодые люди увидели макеты разных башен мира – Эйфелевой, Пизанской, Останкинской и нескольких других, менее известных широкой публике. Между башнями были натянуты веревки, на которых якобы сушилось белье.
–Концептуально, – протянула Олеся.
–Может быть, – уклончиво согласился Стас.
За соседним полотном посетителей ждала «Битва полов» – в маленьком павильоне встал на дыбы кусок линолеума, защищавшийся, видимо, от осыпавшего его мелкими деревянными планочками паркета. Вся композиция так и зависла в воздухе.
