–Сразу видно. Книга толстенная, герои забавные, смешного много. Ты уже со всем колхозом сроднишься, пока все прочтешь. И буквально за несколько страниц до конца почти все погибают. При полном благополучии! Я до сих пор помню, как меня это шокировало. Тогда с девушкой встречался – она говорила, что в этом месте романа ревела. А в кратком изложении характеров нет – одни факты – пошел, ушел, погиб – какие уж тут переживания!
–Кажется, я вас начинаю понимать, – Аня протянула ему пирожок, – возьмите, а то все съем – очень вкусные!
Теперь пришла очередь Стаса помолчать.
–Фильм есть, называется «Женя, Женечка, катюша», кажется… так я его каждый раз смотрю и не верю, что за несколько минут до конца девушку убьют. Веселый ведь фильм – у них даже с фашистами переделки забавные происходят, а в конце она гибнет…
–Про войну вообще – читаешь, сколько миллионов погибших, думаешь: «Нехорошо, обидели»… когда узнаешь, сколько из них женщин и детей, «Сволочи, – думаешь, – как у них рука поднялась?» А если хоть одну историю героической или трагической гибели прочтешь, уже ничего не думаешь – просто внутри все сжимается.
–Вот-вот, у меня так же, – закивала Аня. В ее горящем взгляде следов обиды уже не осталось. – Может, вы и правы – кому нужна детективная история – каждый день в новостях слышат – убили, ограбили, в аварию попали… это чужая беда. Но если полюбят героя книги, а он раз – и погиб – как с родным человеком простятся, проникнутся светлой грустью.
–Молодец, девочка!
–Давайте попробуем, – дирижируя в воздухе недоеденным пирожком, она вдохновенно размышляла вслух:
–Напишем в анонсе что-то вроде: «Какую девушку сможет полюбить миллионер? Не знаете – ищите ответ здесь». А потом крупными буквами: «Правдивая история любви Станислава Лотарёва»…
–Можно и так, – убедившись, что не зря вчера весь вечер продумывал аргументы в пользу своего проекта и сейчас так долго расходовал на Аню красноречие, Стас, наконец, перешел к той части, ради которой затеял эту эпопею с книгой:
–Оговорюсь сразу: у меня к тебе будет несколько условий. Во-первых, я попрошу после каждого интервью предоставлять мне аудиозапись и ее расшифровку на утверждение.
–Зачем? – чуть не подавилась Аня. – Я как напишу – вам весь текст вышлю – согласуем.
–Не надо мне такого – потом не поймешь, откуда ноги растут. Еще переврешь какую-нибудь мелочь, но на ней построишь сюжет – я велю все перекраивать – обидишься. Давай сразу уговоримся, что можно писать, что нет: присылаешь мне два файла – аудио и текст. Я с ними знакомлюсь, если все в порядке, подписываю текст и кладу в архив к секретарю – заведу под тебя отдельную папку. Есть, что обсудить – поговорим, внесем правки – и отправим в папку исправленный вариант.
–Сложно как-то…
–Хотела документальную повесть – готовься работать с документами.
–Так ведь много чисто для ознакомления будет, а мне время на расшифровку тратить…
–А кто сказал, что будет легко? Я предупредил: не нравится – можешь быть свободна…
Аня отвела взгляд и задумалась. Глаза остановились на последнем пирожке. Со стороны казалось, она решает, съесть его или оставить хозяину, но в девушке бушевала куда более серьезная внутренняя борьба.
–Ладно, давайте попробуем, – выдохнула она, наконец.
–Отлично. Второе, коллегам моим не говори, что я с их интервью буду знакомиться.
–Да они и не спросят…
–Если спросят, не говори – искренности не добьешься. Сама посуди, кто станет откровенничать с журналистом, если узнает, что начальник потом это оценивать будет? – Аня пожала плечами. – Тут я о качестве материала забочусь – для них рабочая версия как раз, как ты говорила – что я потом весь текст утверждать буду. А спросят, о чем ты со мной общаешься – отвечай, рассказываю, как «Айсберг» основал.
–А вы расскажете?
–Если хорошо себя вести будешь, может, и расскажу. Не о нем книга должна получиться, а об Олесе.
–Зачем вам это?
–Буду перечитывать и вспоминать, – почти не соврал он.
–Ладно, по рукам, – Аня захотела, как бокалом, чокнуться отгрызенным пирожком, но рассыпала по всему столу капусту, рассмешив Стаса своей несуразностью. Он заказал ей пропуск на полгода вперед и отпустил радоваться подальше от своего офиса.
А уже на следующий день в этом же кресле сидела строгая опрятная Мирослава Валерьевна и васильковым взглядом хвалила своего пациента за изобретательность в поиске сведений о погибшей супруге:
–Вы правильно сделали, что попросили диктофонные записи и текст – это будет способствовать составлению аудиовизуальной картины, – проговорила она. Я вам хотела предложить еще один рискованный вариант – гипноз.
–Вы умеете?
–Пробовала. Предупреждаю сразу – придя в сознание, вы можете забыть все, что вспомните во время сеанса.
–А смысл?
–А можете не забыть, – улыбнулась она.
Стас не успел ответить – пока селектор произносил: «К вам Алиса Евгеньевна», дверь уже отворилась и нежданная посетительница вошла.
–Прошу прощения, – с дежурной интонацией проговорила она. – Стас, очень важно.
–Мне выйти? – спросила доктор.
–Нет, можете остаться. Это мой психолог Мирослава, – пояснил он свояченице.
