— Неужели какая-то видящая перешла на Темную сторону? После проступка Пандоры до такого додумалась только Мирослава, и то она собиралась толкнуть на это дочерей Алисы, чтоб ее "царские" ручки остались Светлыми.
— У Яги была Сила. Откуда она у нее, если не от вас?
— Она могла быть любовницей-фамильяром кого-то из даркосов. Может, ее господин погиб, вот она и подалась на болота.
— Маловероятно. Такая связь даркоса с женщиной предполагает наличие сильных чувств с обеих сторон, даже если до гона еще далеко. Среди фамильяров, переживших смерть господина, не бывает женщин, они умирают сразу.
— Смерть от любви, я что-то слышала об этом, — кивнула она.
— Можно и так сказать, — сухо ответил я. После всех тех поединков, через которые я прошел в молодости, мне пришлось сжечь немало женских тел любовниц-фамильяров моих проигравших соперников. Потому я и не заводил Кровных связей с женщинами.
Я вернул перстень в мешочек и спрятал в карман, не место ему рядом с артефактами Странника. "Ветку Отца" и Щит положил в сундучок, закрыл крышку и запечатал собственным заклятием. Подарю Алисе, когда верну ее. Все-таки там вещи ее отца. Подхватив чемоданчик-косметичку подмышку, я взял Аллу за руку и потащил из комнаты.
— Куда мы? — недоуменно спросила она.
— Идем в каюту Тэтсуя, там поуютней.
— А Мирослава? — она обернулась к трупу советницы.
— Пусть пока полежит здесь. Когда прибудем в Шанхай, я организую ее доставку в Лондон. Моргана обрадуется такому подарку.
— Отдайте ее мне, лорд Тарквин.
— Зачем?
— Это все, что осталось от моего прошлого. Тело Царицы беззаконий — точка в моей истории мести. Я сама хочу о нем позаботиться, когда буду готова перевернуть эту страницу своей жизни.
— Оно твое.
Мне было все равно, кто сожжет труп старой интриганки: Полонская или Совет. Главное, не оставлять его людям. В наше время простое вскрытие может выявить аномалию, отличающую их от простых смертных.
Согласно Покрову тела видящих кремировались. Прах развеивался по ветру, бросался в воду, удобрял растения — зависело то обычаев Ветви, к которой принадлежала покойная. Целительницы, например, добавляли его в свои мази и эликсиры. Кремация в политику Покрова была введена триста лет назад, когда медицина стала активно практиковать вскрытия. Раньше видящие хоронили своих усопших в склепах, пещерах, семейных усыпальницах. Если ведьма умирала вдали от семьи, где-нибудь в глуши, то так и оставалась не похороненной. Трупы видящих не разлагались и пахли цветами. С годами они превращались в некое подобие статуй. Когда люди натыкались на нетленные останки красавицы где-нибудь в лесу, пещере, заброшенном замке — начинали сочинять всякие небылицы, вроде "Спящей красавицы" или "Белоснежки". Только разбудить такую мертвую "царевну" поцелуем не смог бы ни один царевич. Христиане считали их тела святыми — хранили в монастырях. Наука рассматривала подобную нетленность, как генетическое заболевание или мутацию. В некотором роде так и было: разница между ДНК человека и видящей была в разы больше той, что отличала людей от неандертальцев.
Покинув каюту советницы, я поставил на дверной проем заклятие Отвода глаз. Оно создавало иллюзию закрытой двери, точной копии своих соседок. Не хотелось мне, чтобы кто-то из команды увидел труп Мирославы. Один покойник на борту — куда ни шло, два — уже ЧП.
— Раздевайся, — приказал Квинт, захлопнув за собой дверь каюты Тэтсуя.
— Зачем? — удивилась я.
— Что бы лучше видеть тебя, дитя моё, — с сарказмом ответил он, загородив собой дверь.
— Не хочу, — я отшатнулась, едва не споткнувшись. — Что вам нужно?
— Еще не догадалась? — он надвигался, я отступала вглубь каюты.
Неужели это даркосский гон? Я не хотела в это верить, разум упорно отвергал действительность. Сейчас Квинт рассмеется и скажет, что это просто глупая шутка и ничего более.
— Видишь ли, если я начну срывать с тебя одежду — у тебя могут возникнуть неприятные ощущения, — дело принимало серьезный оборот, он не шутил и не играл со мной.
— Послушайте, лорд Тарквин, вы только что сами подарили мне тысячу лет жизни, заставив Мирославу передать Силу. Зачем же отбирать ее теперь?
— На то есть причины. Сейчас ты не уступаешь по Силе Ольге, а значит, подходишь на роль матери моего будущего отпрыска.
— Почему вы не взяли Мирославу? Она была сильнее.
— Она была советницей, а ты нет. К тому же мне не нужен сын от женщины, которая ненавидела меня всеми фибрами своей души, да еще и рвалась к мировому господству.
— Почему я? Возьмите Клементину, она тоже не уступает Ольге.
— Я так и хотел. Тебя же планировал отдать брату, в качестве платы за пребывание на его территории. Таково было условие Лонга, у него, знаешь ли, тоже гон. Но тебя не оказалось в городе, пришлось взять Антонию.
— Что!? Вы отдали Лонгвею мою дочь? — я уже кричала.
— Она это заслужила. Ведь именно из-за ее доноса Мирослава отдала Неженскую Тэтсуя. Теперь договор между мной и Древом нарушен. Советница за это уже заплатила, настала пора платить Антонии и тебе. Судьбу не обмануть.
