Нет, я не спала, просто лежала с закрытыми глазами, чтобы любопытная сиделка не донимала меня расспросами. Я приоткрыла глаза, посмотреть, кто же меня побеспокоил. У двери стояла красивая брюнетка, сорок плюс, с безупречной прической и макияжем. Одета она была с шиком, но изысканно. Ее стильный ассиметричный плащ из белой замши был явно от кутюр. Вместительная сумка от Луи Виттона, говорила, что передо мной бизнес-леди, а не просто богатая бездельница.
Моя сиделка выскочила за дверь, пробормотав что-то насчет того, что не будет нам мешать.
— Кто вы? — спросила я визитершу.
— Маргарита Георгиевна Бежова, кузина вашей матери.
— Вы ошибаетесь. У моей матери не было родственников. Она детдомовская.
— Надежда просто ничего не знала о нас, как и я о ней до недавнего времени.
— Вот как, — хмыкнула я.
— Понимаю твое недоверие, но прошу, выслушай меня, — она вдруг перешла на ты, а тон ее был далек от просящего.
— Ладно, — я поставила подушку вертикально, устраиваясь поудобнее.
Бежова, водрузив "Виттона" на мою тумбочку, придвинула к кровати стул и воссела, как царица на трон:
— Я совсем недавно разыскала тебя с помощью частного детектива, и как только узнала, что ты в больнице, сразу прилетела.
— Откуда?
— Из Москвы. Как ты себя чувствуешь, Алиса?
— Терпимо.
— Я разговаривала с профессором, он настроен весьма оптимистично. Говорит, что через неделю выпишет тебя.
— В самом деле? Он мне этого не говорил, только успокоительное колол.
— Хочешь, я с ним поговорю.
— Не думаю, что он вас послушает.
— Только не меня.
— Разве вы оплачиваете мое пребывание здесь?
— Нет, — она смутилась, но быстро взяла себя в руки. — Это можно исправить. Если тебе нужны деньги, то…
— Спасибо. У меня все есть, — что-то не хотелось мне оказаться в должниках у этой "тетушки", чутье подсказывало, что проценты будут непомерными. — Вы упомянули, что наняли частного сыщика, чтобы найти меня.
— Я искала не тебя, а Надежду Белову. Когда умер мой отец, я разбирала его бумаги и нашла дневник матери. Из него я узнала, что у меня есть кузина. Нанятый мной человек искал ее, а нашел тебя.
— Поздно вы спохватились.
— По настоянию отца моя мать скрывала от меня историю своей семьи, потому я узнала о Надежде только после его смерти.
— Не понимаю, зачем ему это было нужно?
— Он избегал скандалов, сколько я его помнила.
— Каких скандалов?
— Видишь ли, Лиза, старшая сестра моей матери и твоя бабушка, была преступницей, убийцей. Согласно официальной версии следствия, она из ревности убила мужа, задушила сына и пыталась покончить с собой, но выжила. Ее признали вменяемой и осудили на двадцать лет строгого режима. Она была замужем за сыном очень высокого чина. Свекровь постаралась, чтобы невестка получила максимальный срок. Лиза не дожила до освобождения, она умерла в тюрьме от туберкулеза.
— Моя бабка — убийца и детоубийца!? — вот так наследственность, а я все гадаю, в кого я такая уродилась. Ну да, вали все на бабку, так проще, чем самой отвечать за свои поступки.
— Моя мать считала сестру невиновной в смерти племянника. Сомовы сломали Лизе жизнь, убийство мужа было шагом отчаяния с ее стороны.
— А как зовут вашу мать?
— Любовь Бежова, в девичестве Сомова, а до этого Белова, как и твоя бабка. Семья Сомовых удочерила ее после того, как Лиза вышла замуж за их сына.
— Значит, Люба и Лиза.
— Да. Лиза была на семь лет старше моей матери. Она вышла замуж за Вячеслава Сомова. Этот человек был настоящим чудовищем.
— Зачем же она тогда за него вышла?
— Любила. Слава красиво ухаживал. К тому же, его семья была не последней в столице. Он обещал забрать в Москву ее сестру, мою мать, тогда еще школьницу. Как только они поженились, мама переехала к ним.
— Значит, в девичестве Люба и Лиза были Беловы. Позже они обе стали Сомовы: одна вышла замуж, вторую удочерила семья мужа. Я ничего не напутала?
— Все верно.
— Не сходится. В этом случае у моей матери должна быть фамилия Сомова или как-то еще, но уж точно не Белова.
— Тут все просто. Когда Лиза родила в тюрьме Надю, дала ей свою девичью фамилию.
— А кто тогда мой дед?
— Неизвестно, может кто-то из охраны или тюремный врач. Твоя бабушка училась в медицинском, потому на зоне она работала в лазарете. К тому же она была красивой женщиной.
— Ясно. У вас случайно нет ее фотографии? — уж больно мне хотелось взглянуть на свою бабку-убийцу.
— Конечно. Сейчас покажу, — она схватила сумку и стала в ней рыться, бубня при этом: — Только она очень старая, сделана в 1951 году, когда мама впервые попала в столицу.
Она наконец-то нашла то, что искала, и протянула мне старый пожелтевший снимок. На нем была запечатлена молодая счастливая пара и неказистая девочка-подросток с тонкими косичками. На заднем плане виднелись Мухинские "Рабочий и колхозница".
— Вы хотите сказать, что это моя бабушка? — я указала на привлекательную, по меркам того времени, молодую женщину.
— Да, это Лиза, а это Люба, моя мать, — она ткнула багровым ноготком в девочку на снимке. — Ей здесь тринадцать.
