Прошло некоторое время, после чего я снова проснулась. Сначала мне трудно было понять, где я нахожусь, так как всё ещё было темно и какие-либо объекты трудно было отличить. Единственное, что я смогла почувствовать в первую очередь, так это холодный ветер, который только усилился. Я стала думать, с чего мне начать действовать. Наверное, нужно хотя-бы проверить, сколько сейчас времени. Достала телефон из кармана куртки и посмотрела на экран, который мгновенно ослепил меня своей яркостью. Но потом зрение привыкло, и я разглядела цифры: девять часов вечера. А я боялась, что будет больше. Но меня смутило другое, почему у меня ни одного пропущенного вызова, по крайней мере, это не в стиле моей мамы. Неужели никого не волнует, где я была всё это время. На секунду мне стало очень грустно и одиноко, даже тоскливо.
Но потом я заметила на дисплее значок "режим полёта" в виде самолёта. От этого мне даже стало теплее в душе, не смотря на холод на улице, ведь это значит, что я просто не была доступна для других. Зайдя в настройки и перейдя в прежний режим, я стала ждать сообщений о пропущенных вызовах. А пока я решила посветить фонариком местность вокруг себя, чтобы выяснить, где я. Оказывается, это были те самые гаражи, где я несколько часов назад отключилась сознанием от порошка. Между двумя такими строениями я и сидела, как бы в затишье. По крайней мере, я теперь знаю, куда идти и как вернуться домой. Вдруг пришло долгожданное сообщение, только от следователя:
"Этот абонент звонил 5 раз (а), последний -17.10.17 19:53."
От мамы так и не было вестей, хотя в подобные ситуации она звонит куда больше, да ещё подключает всех родственников и знакомых к поисковой операции. А тут абсолютная тишина, удивительно.
Но ждать чего-то ещё было бессмысленно, поэтому я встала с места и направилась домой по памяти. Когда я уже почти подошла к тому многоэтажному зданию, где сгорела квартира, у меня зазвонил мобильный телефон. Я подумала, что на этот раз это будет мама, но я ошиблась, это снова был Илья Либерман. Прекрасно понимая, что вне зависимости от того, мама позвонит мне или следователь, разговор будет не из лёгких. Но деваться было некуда, и с усталым вздохом я взяла трубку.
Выслушав все наполненные глубоким смыслом слова русского языка и подробную характеристику о том, что он обо мне думает, мы перешли к вопросу о моём место положении, после чего дядя Илья красноречиво попросил оставаться на месте. И если я сдвинусь хоть на метр перед его приездом за мной, то на следующий день его гнев обрушится на меня в двойном размере, да ещё и перед всей школой. Выбора у меня было мало, поэтому я была вынуждена согласиться.
Настало время ожидания, чтобы не замёрзнуть, я стала переминаться ногами на месте. Через пятнадцать минут меня ослепили фары подъехавшей Лады, из которой вылез жутко злой следователь.
– Быстро в машину! – крикнул он во всё горло и направился обратно вместе со мной.
Ехали мы молча, судя по направлению, ко мне домой. Меня этот факт даже слегка пугал, ведь было не понятно, как будет действовать Либерман и какая реакция будет у мамы.
Так же, не сказав ни слова, мы вышли из машины и поднялись на лифте на пятый этаж, где находилась наша квартира. Судя по резким движениям дяди Ильи, он всё ещё не остыл, и его рассказ о моих приключениях, вернее, того, что он видел, будет весьма эмоциональным.
Сначала он нажал на дверной звонок и долго держал, но никто не открывал. Тогда он рывком распахнул дверь и стремительно зашёл внутрь, включив в кабинете моей мамы свет. В нём мама сладко спала на диванчике, сладко посапывая. Оборот спал рядом с ней, свернувшись калачиком. Но после неожиданно заработавшего освещения оба приоткрыли глаза, после чего кот спрыгнул с дивана и вышел из комнаты. Мама стала недовольно ворчать, что этой бескультурной дочери пора научиться себя вести и оберегать сон других. На что следователь не выдержал и начал её тормошить за плечи. После чего мама начала просыпаться быстрее.
– Невероятно, ваша дочь, возможно, отправилась к опасному преступнику, а вы в это время спите.
– Что? А, да, даже я удивилась, – сонно бормотала мама, периодически моргая глазами, чтобы привыкнуть к свету, – Наверное, я так устала после работы, что мгновенно уснула после чая. Боже, как же сухо во рту.
– После чая? А можно вашу чашку одолжить до завтра?
– Можно. Только я её уже помыла, перед тем как лечь спать.
– Тьфу, нельзя было подождать пару часов? – раздражённо сказал он на не совсем внятную речь мамы. – Может слышали какие-нибудь странные звуки?
В ответ она отрицательно покачала головой.
Что за странные вопросы у него? Неужели он думает, что кто-то мог пробраться к нам и намеренно насыпать снотворного ей в чашку? Кому, а главное, зачем нужно было это делать?
– Вы считаете, что её усыпили? Это ведь бред какой-то!
На эти слова следователь медленно повернулся ко мне со озлобленным и раздражённым взглядом, затем с таким же темпом подошёл и начал говорить всё что обо мне думаю, начиная со спокойной интонации и заканчивая повышенным голосом.
