— Да, я все понял, у меня тоже было такое мнение, сначала. А теперь я имею информацию, которая мне пришла с нашего правительства. Местные сообщили им, что этот поганец не простой наш путешественник, а чиновник и более того сотрудник наших представительств. Хотя и общая численность наших ведомств здесь более трех тысяч человек, уверяю вас как только девушка свободийка сообщит имя этого негодяя мы найдем его немедленно и накажем очень строго, скорее показательно, специально для наших свободийских друзей.
Люди еще больше стали возмущаться, уже не шепча а говоря довольно громко. Смысл этих высказываний был один, что они сами готовы растерзать этого негодника. Как он смел вообще быть сотрудником их ведомства и позорить должность представителя Светлании.
Многие в зале стояли, так как всем не хватало мест. Но Арест зашел один из первых в зал и понесенный толпой нашел свое место. Если бы он стоял, то наверное упал бы замертво, настолько сильна была психологическая атака на него. Губы его были сухи и уже начали трескаться, язык казалось прилип к его ротовой полости, а рубашка была мокра от пота как буд — то он искупался прямо в ней.
Если бы в актовом зале были камеры и посло произнес бы то, что преступник находится в этом зале, то вид Ареста говорил бы сам за себя.
— Пока эта изнасилованная девушка молчит и даже не открывает своего лица, но спецслужбы обещают уже сегодня огласить полную информацию по этому делу, все имена и доказательства. И после этого уже не будет пути назад. Сейчас нам предлагают найти и выдать преступника самостоятельно, без лишнего шума. Нам дали срок — сегодняшний день. Почему они это делают, а потому, что девушка не хочет открывать свое имя, она скоро выходит замуж и не хочет, чтобы жених знал об этом. Но ей придется рассказать об этом деле.
— Что я хочу сказать если преступник среди моих подчиненных, то я не буду говорить, о том что я сделаю бог ему судья и суд земной. Я честно говорю, что я не выдержу такого позора и повешусь. Я за пятьдесят лет своей работы на этом посту ни разу так не ошибался и дорожил честью больше всего. И лучше мне быть самоубийцей чем оплеванным начальником.
Слушая это, Арест встал бы и сказал, что это он, но он не мог сейчас физически, да и зачем он принял для себя решение, что сам сейчас повесится в этом здании, даже ни с кем не прощаясь. Слезы бы потекли по его глазам если бы в его организме оставалась вода, он погрузился в воспоминания о счастливых моментах семейной жизни и о том как любит свою маленькую дочку.
— Нет, вы не должны этого делать из — за какого — то ублюдка …
— Такого быть не может, чтобы среди нас затисался такой человек …
Такие выкрики слышались то тут, то там из разных концов зала.
Арест принял решение, что уже сегодня он покончит жизнь самоубийством, чтобы не позорить себя при жизни и не подвергать мучениям свою семью. Потому что он знал, что были такие случаи. Что такая крупная организация как ведомство иностранных дел замнет скандал, если станет известно, что человек который совершил преступление мертв. И семья его тоже не пострадает от наказаний государства, просто будет горевать и для них останется загадкой, почему так произошло.
Так размышлял Арест, он думал о своей семье, о своем отце и матери, которые всегда гордились им. О своих двоюродных родственниках, которые всегда ставили его в пример младшим братьям. О себе он уже не думал, это было в прошлом.
И эта мысль, что переживать уже не нужно, а наоборот он своим поступком исправит то, что исправить уже нельзя, машину времени применяли только высшие правители Светлании, дала ему сил он воспрял духом. Он уже продумывал как можно быстрее совершить это наверняка.
Самый лучший способ это забраться на верхний этаж здания и упасть от туда. Таким образом можно будет снять лишние вопросы, просто трагическая случайность. Нужно было сделать это прямо сейчас, пока большинство сотрудников сидело в зале. Для этого нужна была веская причина, может звонок жене и типа она попросила его выйти, что — то случилось.
— Алло, дорогая, как дела … — позвонил он ей сразу вставая с места и уходя с зала.
— Да, что это ты звонишь, только час назад уехал, что — то случилось …
— Да все нормально, просто …
— А ну как дела, я просто не могу сейчас разговаривать, наша дочка, ушиблась сейчас плачет или говори, что хочешь сказать или потом, а то надо бежать к ней, — отвечала жена погруженная в домашние заботы.
— Передай ей пускай выздоравливает … — Арест уже выбежал из зала, он не мог дальше говорить слезы лились у него рекой он не мог сдерживаться, ему было жаль свою молодую жизнь заканчивающуюся так нелепо и глупо.
— Что ты несешь у нее просто ушиб, придешь и подуешь ей ножку …
Арест бросил трубку он не мог разговаривать он несся к лифту, чтобы подняться наверх.
