Пламя жадно пожирало дорогую ткань маскарадного платья, и каждый новый вдох превращался в кашель, а затем в новый крик. Аристократы бросились к императрице, пытаясь колдовать. Одни направляли на пламя потоки воды, другие пытались заморозить воздух вокруг.
Внезапно раздался высокий голос:
— Наденька!
Император, до этого момента стоявший в стороне, резко бросился вперёд. Его лицо, обычно наивное и спокойное, исказилось яростью и решимостью. Лёгким движением руки он отбросил всех аристократов в сторону, словно они были пушинками. Магические барьеры рухнули, и люди отлетели назад, наталкиваясь на мебель и друг друга.
Словно забыв о своей репутации, он поднял руку, и из его ладони вырвался чистый, яркий поток воды, который тут же обрушился на пылающее платье.
Огонь затрещал и потух, оставив после себя обугленные края ткани и запах гари. Императрица, ослабевшая, но живая, упала в объятия мужа. Он держал её с такой осторожностью, словно она была фарфоровой куклой.
— Всё хорошо, Наденька, всё хорошо, — повторял он, гладя её по волосам. — Все закончилось, моя дорогая. Сейчас ты переоденешься, и я отвезу тебя домой.
Зал замер. Паника улеглась, и все взгляды были прикованы к императору и его жене. Никто не смел даже пошевелиться, пока он, по-прежнему держа её на руках, не поднял голову и не бросил один-единственный взгляд на собравшихся.
Это был абсолютно осознанный взгляд взрослого человека.
Император, всё ещё держа императрицу на руках, поднялся на ноги. Его лицо снова стало мягким, почти детским, но это не умаляло важности того, что только что произошло. К императрице тут же подбежали её фрейлины, Анна Николаевна и Лионелла Юсупова. Мать выглядела встревоженной, но старалась сохранять самообладание.
— Ваше Величество, позвольте предложить вам мои покои, — мягко сказала матушка, слегка склонив голову. Её голос был твёрдым, но доброжелательным, словно она знала, что сейчас важнее всего действовать уверенно. — Вы сможете привести себя в порядок и отдохнуть.
Императрица, ослабевшая, но благодарная, кивнула. Её голос был едва слышен:
— Благодарью вас, вашье сийятьельство. Это… очень любьезно с вашьей стороны…
Фрейлины помогли императрице подняться, окружив её такой заботой и нежностью, словно она была старинной фарфоровой статуэткой. Аграфена и Яна взяли инициативу в свои руки, отдавая распоряжения слугам:
— Немедленно принесите горячую воду и всё необходимое.
— Покои светлейшей княгини находятся в левом крыле. Проводите дам.
Лакеи тут же начали убирать последствия инцидента. На полу валялись остатки обгоревших тканей и опрокинутые свечи. Некоторые гости, всё ещё ошеломлённые произошедшим, стояли в стороне, переговариваясь шёпотом. Лица многих выражали смесь ужаса и растерянности.
— Как это могло случиться? — прошептала княгиня Рюмина, прижимая к груди веер. — Это так ужасно!
— Главное, что её величество спасена, — успокаивал её супруг, но его голос выдавал и собственное напряжение.
Отец, Виктор и я принялись успокаивать гостей. Светлейший князь, величественный и собранный, обходил приглашённых с доброжелательной улыбкой.
— Прошу всех сохранять спокойствие. Слава Богу, всё обошлось, — говорил он, пожимая руки и ободряюще похлопывая некоторых гостей по плечам. — Наши слуги уже наводят порядок.
Виктор, энергичный и уверенный, обратился к группе молодых людей, которые выглядели растерянными:
— Господа, не стоит паниковать. Мы были свидетелями необычного происшествия, но всё под контролем. Зато теперь у нас есть повод вновь поднять бокалы за здоровье императрицы.
— И за подвиг государя! — подхватил Левашов.
Я тоже фланировал между группок гостей, подбадривая их и разряжая обстановку. По приказу брата внесли несколько огромных бутылей французского розового шампанского, и в зале стало немного веселее.
— Инциденты бывают даже на самых изысканных мероприятиях, — сказал я одной из дам, чьё лицо выражало ужас. — Увы, в прежние времена, когда свечи были основным источником света, подобные события на балах были в порядке вещей.
Дама кивнула, пытаясь улыбнуться, и чуть ослабила хватку на своём веере.
— Главное, что всё разрешилось благополучно…
Слуги подносили на подносах сверкающие бокалы. Отец поднял бокал:
— За благополучное спасение нашей государыни! Пусть Господь всегда хранит её.
Гости поддержали тост. Многие улыбались, хотя улыбки были скорее нервными, чем радостными. Однако это помогло восстановить хотя бы видимость спокойствия.
Император тем временем снова превратился в… обычного себя. Он застыл возле высокой трехметровой рождественской ёлки, рассматривая игрушки, и хлопал в ладоши, как ребёнок, которому дали новую забаву.
— Какая красивая ёлочка! Игрушки, наверное, еще с позапрошлого века, да? А можно мне забрать вот эту лошадку? — радостно спросил он у ближайшего лакея, тот замялся, не зная, как реагировать.
— К-конечно, ваше императорское величество… Уверен, их светлости не будут против…
