Я подошел к государю и сам снял с елки так понравившуюся ему игрушку. Это была миниатюрная копия детской лошадки, покрытая золотом и блестками. Но сделанная очень искусно.
— Прошу, ваше императорское величество. — Я подал подарок императору. — Пусть она станет вашим рождественским талисманом.
— Спасибо, Леша! — император заключил меня в объятия. — Я повешу ее на елку для Петеньки в его комнате!
Я пристально наблюдал за государем. Его поступок был неожиданным проявлением зрелости, но теперь он вернулся к своему обычному состоянию. Я невольно задумался, можно ли что-то сделать, чтобы эти редкие моменты просветления стали постоянными. Ведь если зрелый разум иногда прорывается, значит, он есть — скрытый, но существующий.
Ида, подойдя ближе, внимательно посмотрела на меня.
— Ты тоже это заметил? — спросила она, её голос был тихим, но полным смысла. — На мгновение он выглядел… другим. Сильным. Настоящим императором.
— Да. Увы, ненадолго.
— Это было потрясающе. Но как ему помочь? Как сделать так, чтобы это было не мгновением, а постоянным состоянием?
Я пожал плечами.
— Сложный вопрос. Но то, что эти моменты бывают, даёт надежду, — ответил я, чувствуя, как в её словах звучат мои собственные мысли. — Возможно, ответ есть, но мы его пока не знаем.
Прошло около четверти часа, когда императрица с фрейлинами вернулись. Государыня вновь всем улыбалась, хотя усталость и переживания всё ещё читались на её лице. Она переоделась в современное платье без излишнего декора, и это подчёркивало её молодость и… уязвимость.
Гости почтительно расступились, давая ей дорогу. Все взгляды были устремлены на неё, и в воздухе витало напряжение. Она остановилась, обведя всех взглядом.
— Еще один бокал шампанского — и после я бы хотела бы вернуться в Зимний дворец, — сказала она, обращаясь к своему окружению. — Вечер был прекрасен вопреки этому мелкому недоразумению. Однако время уже позднее…
Император тут же подбежал к ней.
— Наденька, ты больше не будешь гореть, да? — спросил он с искренней наивностью, которая разорвала тишину зала. Его голос был мягким, но слишком громким.
Императрица улыбнулась, хотя её глаза на мгновение потухли. Радость от счастливого спасения сменилась горьким разочарованием, когда император снова стал собой.
— Нет, ваше императорское величество. Всё уже хорошо, — ответила она, поглаживая его по щеке. Но я заметил, как её рука дрогнула. Она тоже, казалось, мечтала о том, чтобы её муж навсегда избавился от детской оболочки.
Свита императрицы начала готовиться к отъезду, но перед этим фрейлина Мещерская подошла ко мне.
— Алексей Иоаннович, её императорское величество хотела бы поговорить с вами перед отбытием. Она ждёт вас в соседнем зале.
Я кивнул и направился туда. Императрица стояла у окна, всматриваясь в ночь за стеклом. Лунный свет мягко освещал её фигуру, делая её похожей на призрак.
— Алексьей Иоанновьич, — начала она, обернувшись ко мне. — Благодарью вас и вашьу семью за этот вьечер. Несмотрья на случьившееся, он был организован безупрьечно.
Я поклонился.
— Благодарю, Ваше императорское Величество. Для нас было честью принимать вас.
Она улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень.
— У менья есть важный вопрос, который я хочу обсудьить с вамьи. Но не здьесь. Я приглашаю вас в Зимний дворьец. Это будет частный визит. — Её голос стал едва слышен, она сделала шаг ближе. — Это очьень важно.
— Конечно, Ваше Величество. В любое время, когда вам будет угодно.
— Скоро, Алексей Иоанновьич. Скоро.
Императрица кивнула и направилась к выходу. Фрейлины уже ждали ее на пороге.
Проснуться мне пришлось аж в пять утра. Привести себя в порядок, погладить и почистить мундир — лакеям я эту работу не доверял. И выпить минимум две чашки кофе — все же с сегодняшнего дня в Корпусе начиналась аттестация, и голова должна была работать.
Дом ещё не проснулся полностью, но в столовой уже горел свет, а за столом собралась наша небольшая компания. Мы с Леней, уже облаченные в форму, готовились к отъезду в Спецкорпус. Родители и Виктор присоединились к нам, чтобы вместе позавтракать, обсуждая вчерашний бал. Татьяна, как всегда, наслаждалась утренним сном.
Столовая ещё хранила следы вчерашнего праздника. В воздухе витал лёгкий аромат заваренного кофе и свежего хлеба, а на боковой стойке стояли блюда с угощениями — сыр, ветчина, яйца и ещё несколько лакомств, которые слуги оставили для нас.
— В целом, бал прошёл отлично, — начал Виктор, раскладывая на тарелке тосты и яйца. — Гости остались довольны, да и сам император, несмотря ни на что, казался счастливым.
Матушка вздохнула, поставив чашку на блюдце.
— Это лишь поверхностное впечатление, Виктор. Инцидент с императрицей всё испортил. Я просто не могу избавиться от мысли, что такое произошло в нашем доме. Это ужасно! — Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Ей было больно, Виктор. Да, её спасли, но ожоги… это не просто неприятно, это страшно.
— Она уже забыла об ожогах — лекари быстро устранили все следы, — ответил Виктор.
— И все же…
Отец накрыл ее ладонь своей.
