Я вышел из палаты, ощущая на душе тяжесть. В голове крутились слова Боде: «Она доверяет тебе…» Возможно, это была его последняя попытка хоть как-то исправить собственную оплошность. Или, может быть, просто крик души человека, потерявшего почти всё.
Михайловский замок в этот вечер сиял ярче звездного неба. Величественные хрустальные люстры разливали мягкий свет по узорному паркету, отражаясь в полированных зеркалах стен. На тяжелых багряных шпалерах золотились гербы и вымпелы, символы величия Спецкорпуса.
Торжественная церемония, открывающая бал, обещала быть событием, которое запомнится надолго.
Курсанты, стояли в ровных шеренгах, едва сдерживая волнение. Впереди — ряды офицеров и преподавателей, неподвижных и сосредоточенных. Наша первая аттестация завершилась, и теперь мы могли отпраздновать эту победу. Однако главный момент вечера — прибытие важного гостя, великого князя Фёдора Николаевича, — только предстояло.
— Смотри, как зал убран! — шепнул мне Катерина, стоявшая рядом. — Даже в Зимнем не всегда бывает так красиво…
— Можешь сравнить, когда станешь женой великого князя, — ухмыльнулся я. Катерина закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица.
Тут раздались фанфары, возвещая прибытие княжеской семьи. Мы выпрямились, как струны. В широко распахнутые двери вошли великий князь Фёдор Николаевич, его супруга и дочь — великая княжна Марина. Она шагала позади родителей с достоинством, которое, казалось, не оставляло ей места для волнения. Но я знал, что Марина ненавидела балы.
Когда княжеская семья двигалась вдоль шеренги, Андрей, слегка выпрямил спину. Фёдор Николаевич, едва заметно кивнул ему, и по лицу Андрея пробежала тень гордости.
— Неужели у них там всё так строго? — тихо спросил кто-то за спиной. — Даже улыбнуться нельзя.
— Это же сам великий князь! — прошипел другой голос. — Не представляю, как Андрей все это выдерживает…
Наконец Федор Николаевич с супругой поднялись на возвышение, где их уже ждала Шереметева, и повернулись к собравшимся. Его голос, глубокий и уверенный, разнесся по залу:
— Господа офицеры, преподаватели, курсанты! Сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить ваше достижение — успешное прохождение аттестации курсантами первого набора. Это лишь первый шаг на пути к вершинам мастерства в борьбе с аномалиями, но именно он закладывает основу нашего будущего.Дорогие курсанты! Вы показали силу, упорство и стремление к познаниям. Такие качества важны не только для Спецкорпуса, но и для всего нашего государства.
Он сделал паузу, оглядывая зал, словно подчеркивая важность сказанного.
— Пусть этот бал станет не только праздником, но и напоминанием о том, что истинная доблесть — это сочетание дисциплины, знаний и чести. Желаю вам успехов в вашей дальнейшей практике и пусть эта ночь станет для вас светлым воспоминанием на долгие годы. А теперь… время заслуженного веселья! Объявляю бал открытым!
— Ура! Ура! Ура!
Аплодисменты заполнили зал, словно гром, и спустя мгновение заиграла музыка. Курсанты оживились, начались шепотки. Девушки, хоть и были в мундирах, щеголяли модными прическами и изящными драгоценностями — ради праздника Шереметева сделала курсанткам поблажки и разрешила немного покрасоваться.
— Посмотри, какая заколка у Цициановой, — шепнула Катерина, кивнув на одну из девушек. — Наверное, семейная реликвия.
— Лучше скажи, кто пригласит ее на первый танец, — ответил я, усмехнувшись.
— Думаю… Брюс!
— Не угадала, — улыбнулся я. — Наш Эристов его опередил.
— Ну он же не зря быстрее всех бегает кроссы, — рассмеялась Кати.
Друзья начали разбиваться на парочки. Андрей, конечно, пригласил свою сестру. Лева проявил солидарность к коллеге-лекарю и склонился в поклоне перед Тамарой Зубовой, заставив девушку залиться краской. Настя Гагарина весело пустилась в пляс с Феликсом — вот уж кто чувствовал себя на балу как рыба в воде.
И только Салтыкова, стоявшая в стороне, осталась без пары. Она нервно поправляла идеально уложенные волосы, но никто к ней не подходил. Даже те, кто был свободен, избегали её взгляда.
Видимо, недавний скандал с попыткой нечестного прохождения экзамена слишком запомнился. Некоторые девушки злорадно перешёптывались, поглядывая в её сторону.
— А Лена-то наконец-то довыделывалась… — услышал я чей-то голос.
— Давно следовало поставить ее на место.
Я отвернулся от этого жалкого зрелища и повернулся к Катерине:
— Ну что, продолжим традицию? Танцуем?
— Конечно, — улыбнулась она, протягивая мне руку.
Музыка захватила нас, и я почти забыл о Салтыковой и её унижении. Мы с Катериной кружились по залу, обсуждая парочки, офицеров и великого князя, когда мой взгляд упал на боковые двери.
Несколько человек в форме, незнакомой большинству, но хорошо узнаваемой для меня, двигались вдоль стены.
— Лёша, — тихо сказала Катерина, заметив то же самое. — А кто вон там пришел?
Я склонился к самому ее уху:
— Военная полиция. Это их форма.
Катерина вытаращила глаза.
— Но что они тут делают? — тихо спросила она.
— Понятия не имею, — ответил я, чувствуя, как холод пробежал по спине.
