— В монастырях все просто, государь. Все понятно. Хорошо поработал — получил место для сна и пищу. Идти-то мне все равно некуда… Родители, еще когда я мальчишкой был, уехали на заработки на Чукотку — там как раз новый золотоносный рудник стали разрабатывать. Да там и сгинули. Меня, мальца, бабка тянула. Но деревня вымерла, бабка тоже преставилась, царствие ей небесное… Вот я и начал ходить по монастырям. Всяко лучше так, чем воровать или криминалом каким заниматься.
Государ внимательно выслушал рассказ Саввы. Паренек, кажется, сам не ожидал, что его так прорвет на детали собственной биографии. Но моего венценосного кузена это не утомило. Наоборот, он с большим интересом слушал слова трудника.
— Знаешь, Савва, есть у меня к тебе предложение. Я хочу тебя отблагодарить. У нас в Зимнем дворце есть домовая церковь. Если захочешь, я велю устроить тебя туда помощником. А если же постоянная близость к богу и его слугам тебе надоела, то… Подумай, кем хочешь стать в будущем. Я оплачу тебе обучение. Ты ведь закончил школу?
Савва не верил собственным лопоухим ушам.
— Девять классов основной земской школы, ваше императорское величество, — не то прошептал, не то прохрипел он. Парень еще сильнее покраснел и спрятал взгляд за длинной рыжей чёлкой.
— Что ж, девяти классов достаточно, чтобы поступить в училище, — улыбнулся государь. — Подумай, пока мы здесь.
— Д-да, к-конечно, ваше императорское величество…
После моста дорога стала куда приятнее. В Старой Ладоге мы оказались через двадцать минут.
Когда автомобили подъехали к женскому монастырю, у ворот несли караул несколько гвардейцев. Я вышел первым, затем помог выбраться императору и Софии. Государь на мгновение задержался, оглядывая белоснежные стены монастыря. Теперь он смотрел на них иначе — словно пытался подмечать детали.
— Здесь будет церковь в память о бабушке, — вдруг сказал он. — И мы должны проспонсировать реставрацию старых построек. Это было её любимое место… Бабушка наверняка была бы рада.
София смахнула слезы и крепко сжала его руку.
Слуги и гвардейцы бросились навстречу, крича о чуде. Весь монастырь ожил. Одна из фрейлин кинулась к настоятельскому домику, чтобы оповестить императрицу.
Император шагнул навстречу игуменье Евпраксии и почтительно поклонился.
— Матушка, — произнёс он. — Надеюсь, мы не сильно помешали вашим будням своим появлением?
Седовласая женщина изучила его взглядом, в котором читались одновременно облегчение и беспокойство. Потом её глаза встретились с моими, и в них появилось понимание. Она догадывалась, что произошло. И явно не одобряла. Но не сказала ни слова. Вместо этого велела бить в колокола, оповещая весь край о великой радости.
В этот момент дверь настоятельского домика распахнулась. Императрица выбежала на улицу босиком, в халате, накинутом поверх тонкого домашнего платья. Она бросилась к мужу.
— Коленька! — всхлипнула она, сжимая его в объятиях. — Господьи, слава Тебье… Вернулсйя… Живой…
Она плакала, уткнувшись в его грудь, а он гладил её по волосам.
— Всё хорошо, Наденька, — мягко сказал он, крепко удерживая молодую жену. — Теперь всё будет хорошо. Мне больше не нужны лекарства. Разум вернулся… навсегда. И больше никто не посмеет его затуманить, обещаю тебе.
Она отстранилась, заглянула в его глаза и что-то прошептала. Потом коснулась губами его щеки, лба, снова прижалась к нему.
Я наблюдал за ними, стоя чуть поодаль, чтобы не портить сцену счастливого воссоединения. В этом изначально политическом браке все же было нечто большее. Истинная привязанность. Возможно, даже настоящая нежная любовь.
София подошла ближе и, смахнув ещё одну слезу, тихо сказала:
— Теперь больше ничто не стоит между ними… Признаюсь, я не сразу начала доверять Надежде Федоровне. Все же она чужачка, англичанка. Хотя немецкой крови в ней куда больше, чем английской. Но то, как она относилась к моему брату все это время… Это понимание, теплота, желание помочь… Признаюсь, меня это обезоружило.
Я кивнул.
— Государыня — очень добрая и чуткая женщина. И очень трудолюбивая, должен отметить. И, возможно, со временем станет императрицей, которую полюбит весь народ.
София задумчиво посмотрела вдаль. Потом на меня. И прошептала:
— Интересно, суждено ли мне найти такую любовь?..
Я пожал плечами.
— В этих вопросах я, увы, не силен, ваше императорское высочество.
Мне показалось, что на миг в глазах Софии промелькнуло сожаление. Но я тут же извинился и оставил ее — нужно было решить еще одно дело.
Пока император и императрица ворковали друг с другом, я разыскал Елинского и решил немедленно взять под стражу лейб-медика Миниха. Время нельзя было терять — он наверняка уже догадывался, что за ним придут.
— Ваше благородие, — бросил я, найдя Елинского среди гвардейцев. — Соберите людей. Немедленно. Идем брать нашего эскулапа.
