— Что он сказал? — крикнул я, удерживая щит над катером, когда очередной снаряд рванул в воздухе всего в двадцати метрах от нас. Волна горячего воздуха ударила в лицо.
Эрик, перекрикивая шум, перевел:
— Они говорят, что мы входим в территориальные воды Российской империи!
— Слава Богам! — выдохнул Лева, обессиленно опускаясь на палубу.
Эрик со вспыхнувшими глазами бросил гранатомет в сторону и кинулся к корме. В руках у него уже был свернутый флаг Российской империи — черно-желто-белое полотнище с золотым двуглавым орлом. Он в два прыжка взлетел на борт, подхватил веревку и с рывком вздернул флаг вверх.
— Сигналим своим! — крикнул он. — Хаген, жми на газ!
Хаген, весь залитый потом, выкрикнул что-то в ответ на норвежском, и катер дернулся вперед, набирая скорость. Я уперся в палубу, чтобы удержать равновесие, и бросил взгляд назад.
За нами неслись три последних аэросани — легкие, маневренные, с большими шведскими крестами на бортах. Из-за ветра слышались приглушенные автоматные очереди — свинец бил по щиту, вибрации проходили сквозь эфирный барьер.
— Аполло, Уваров — со мной! — рявкнул я.
Я поднял руку, в ладони запульсировал жар. Вокруг нас поднялся вихрь золотых искр.
— «Огненный шторм»! — выкрикнул я, уже даже не пытаясь церемониться.
Воздух перед катером взорвался, три огненных сгустка пронеслись по водной глади, раскалывая лед и с ревом врезаясь в ближайшие аэросани. Одна машина вспыхнула, ее подбросило в воздух и отбросило в сторону.
— Есть! — рявкнул Аполлон, вскидывая руки.
Лед под вторыми аэросанями пошел трещинами. Из разлома вырвался черный туман, закручиваясь в воронку.
— «Ледяной вихрь»! — голос Аполлона был холоден и сосредоточен.
Вихрь схватил аэросани, заворачивая их в смертельный танец. Осколки льда с глухим треском летели во все стороны.
— Уваров! — крикнул я.
— Сейчас! — отозвался он, вытягивая руку.
В его ладони появился рубиновый свет. Сфера разрослась и с хрустом полетела вперед. Вторая машина попыталась уйти в сторону, но взрыв настиг её — лед вокруг превратился в месиво из снега и пара. Последняя машина вильнула и свернула, но в этот момент прозвучал низкий ревущий звук.
— Это что еще⁈ — крикнул Лева.
Из-за мглы, со стороны Аландских островов, появились черные силуэты. Аэросани с гербами Российской империи скользили по льду, двигались ровным строем, отсекая преследователей от катера.
— Пограничники! — закричал Уваров. — Это наши!
— Лева, Уваров, назад! — скомандовал я.
Из передней машины имперских пограничников раздался громкий голос в магическом усилении:
— Судно под имперским флагом! — Прозвучало из громкоговорителя. — Немедленно остановитесь и следуйте за нами! Сложите оружие! Любая попытка отклониться от курса будет воспринята как попытка к бегству!
Эрик рассмеялся, смахивая пот с лица.
— Ты их понял? — спросил я.
— Еще бы, — осклабился он. — Они говорят, что мы дома! Ну, то есть вы…
— Не расслабляйтесь! — рявкнул я.
Шведы остановились на границе, повинуясь приказам наших пограничников. Их аэросани замерли, двигатели гудели, но они не решались пересечь черту. Один из шведских офицеров, высокий блондин в черном мундире, поднял бинокль и уставился на нас. Я увидел, как он что-то приказал — один из стрелков встал за крупнокалиберный пулемет.
— Не вздумай… — пробормотал я.
— Эй! Главный! — окликнул меня Эрик.
Я обернулся. Флаг Российской империи развевался над катером, черный орел с распростертыми крыльями выглядел угрожающе и торжественно. Хаген уводил наш катер к берегу острова, а конвой из пограничников плотно нас окружил.
Шведы постояли еще минуту. Затем офицер вскинул руку, отдал короткий приказ, и аэросани развернулись. Через минуту они ушли в туман.
— Ушли, — выдохнул Лева. — Все закончилось…
— Не спеши радоваться, — пробормотал я, глядя им вслед. — Сейчас придется объясняться перед нашими…
Аэросани пограничников Российской империи ровным строем двигались впереди, расчищая нам дорогу по льду. Их лыжи оставляли на поверхности подтаявшего льда глубокие борозды, но мощные моторы не давали застрять даже в самых сложных участках. Катер уверенно шел за ними, вздымая снежную пыль, а холодный воздух резал лицо, напоминая о том, что март в этих широтах не уступала февральским морозам.
— И эту деревню они называют столицей? — проворчал Аполлон, глядя на контуры городка.
Я стоял у борта, прищурившись в сторону горизонта, где уже маячили очертания Мариехамна. Город выглядел довольно угрюмо: заснеженные крыши низких деревянных домов, редкие в такую рань огоньки в окнах, морозные узоры на стеклах.
— Здесь население — всего тысяч десять. Да и сам городок — просто перевалочный пункт для паромов и яхт, — прозвучал голос с легким акцентом. — Так что да, считайте, это и правда деревня.
Я обернулся и встретился взглядом с Эриком, который, скрестив руки на груди, задумчиво смотрел на пограничников впереди.
