Государь рассудил здраво. Атака могла повториться. Если это был Толстой-Стагнис, то он не успокоится, пока не уберет свидетеля. И сейчас помешать ему мог только я. Одна беда — чтобы привести меня в полную боевую готовность, понадобится «выпить» нескольких мощных маголекарей.
— Действуй в связке с Тумановым, — тихо продолжил государь. — При любом подозрении на измену — устраняй.
— Сделаю, ваше величество.
Пока маголекари спешно оказывали нам первую помощь и пытались накачать меня эфиром, я смотрел, как выносили тело великого князя. На лицах гвардейцев застыла неподдельная боль. Женщины не прятали слёз. Даже каменные лица Туманова и его людей дрогнули.
Я отошёл в сторону, прислонился к полуразрушенной стене. Только теперь, когда дым рассеялся, стал виден масштаб разрушений. На другом конце площади всё еще клубился дым. Разбитые участки стен. Огромные воронки.
На территории крепости было минимум три зоны поражения. Центральная — каземат, где находились мы. Вторая — где-то у северного бастиона. Третья — судя по всполохам, ближе к каналу. Всюду уже работали отряды Спецкорпуса — я даже заметил среди магов знакомые лица.
— Стагнис… — прошептал я, глядя в туман. — Ты ведь знал, что я все равно доберусь до истины…
Я достал телефон. Пальцы дрожали от избытка чистого эфира, который мне передали. Я набрал номер Черкасова. Раз гудок, два, пять… Ответа не было.
— Ну же… — Я нажал снова. Мерзкий писк — и экран погас.
Аккумулятор, чтоб его! Ну как всегда, в самый неподходящий момент.
— Николаев!
Я обернулся. Со стороны уцелевшего моста к нам подходили Шереметева и глава «Четверки» Мещерский. С ними — группы магов Корпуса и сотрудники Отделения. Шереметева уже успела где-то закоптить мундир, половину лица и даже седые волосы. Мещерский, как всегда, был собран, одет с иголочки, но взгляд оставался напряженным. Да что там — он трясся от ярости. И не без оснований.
— Николаев! Что у вас тут, чёрт побери, творилось? — спросила Шереметева, глядя на воронку у каземата. — Докладывайте.
— Аномалия, ваше превосходительство, — ответил я. — Активная, полная очень зубастых тварей. Мы её закрыли, но ценой колоссальных потерь. Могу я воспользоваться вашим телефоном? Это срочно.
Шереметева уставилась на меня как на умалишенного, а я протянул руку.
— Это очень важно. Я не могу связаться с Черкасовым. Я передал ему информацию о местонахождении лаборатории по производству артефактов с аномальной энергией, и он намеревался туда отправиться с отрядом саперов и магов.
Мещерский услышал наш разговор и шагнул ближе.
— Алексей Иоаннович, группа работает. Пока от них ничего толком не слышно. Насколько мне известно, они выходили на связь полчаса назад и доложили о том, что оцепили территорию промзоны.
У меня защемило в груди от неприятного предчувствия. Черкасов — стреляный воробей… Он знал, на что идёт. Знал, какова цена ошибки. Поэтому перестраховался по полной программе — саперы, артефактники, преобразователи из Корпуса… И все же меня не покидало дурное предчувствие.
— Я хочу связаться… — начал я, но не успел договорить.
Раздался ещё один взрыв. Гулкий, протяжный. Но не здесь — далеко.
— Только не это, — прошептал я.
Я сорвался с места, взбежал по ступеням на ближайший участок стены, вскарабкался, не чувствуя боли от ран. Взглянул в сторону Невы, покрутил головой. И увидел. Зарево над Выборгским районом. Пламя. Серый дым, будто сама земля горела.
— Черкасов… — прошептал я. — Твою мать!
Позади кто-то выкрикнул:
— Подкрепление с Петроградской! Периметр восстановлен! Защитные барьеры восстановлены…
Но мне было всё равно. Потому что там, за горизонтом, была новая битва. И, возможно, новые потери.
А здесь, на площади, среди пепла, крови и тихого стона выживших, я знал только одно.
Это было ещё не всё.
Мне придется выбрать: тот, кого я считал братом в прошлой жизни, или те, кого я считаю родными, в этой.
Машина плавно выехала за пределы Петропавловской крепости, покачиваясь на неровностях мостовой. На переднем пассажирском сиденье — шеф императорской стражи Туманов. Пальцы водителя крепко сжимали руль, взгляд — острый, напряжённый. Я сидел сзади, рядом с Юрьевским, закутанным в тёмное пальто, накинутое поверх стандартной формы задержанных.
Мы уезжали без мигалок, без сопровождения, как обыкновенная гражданская машина. Но внутри — напряжение было таким, что можно было резать воздух ножом.
Туманов бросил взгляд в зеркало заднего вида и проговорил:
— Везём его в Ропшу. Есть один охотничий домик за старым дворцом. Отреставрировали лет пять назад — для особых нужд. Там автономная система снабжения, магическая защита и бункер в подвале. Никто не найдёт, если не искать очень целенаправленно.
— Кто из охраны на месте? — спросил я.
— Мои. Четверо проверенных плюс усиленные отряды гвардейцев. У каждого щит, амальгамный арсенал и подкрепление в пяти минутах пути. Без доступа — даже мышь не проскользнёт.
— В Петропавловку тоже не должна была проскользнуть, — заметил я.
