— Теперь мы знаем, чего ожидать, — парировал Туманов. — Я своей головой за вас отвечаю. Поверьте, в моих интересах отбить любую атаку.
Я кивнул, достал из внутреннего кармана пальто помятый диктофон. Корпус был покорёженным от взрыва, экран треснул, но индикатор записи вспыхнул, когда я нажал кнопку. Аппарат ожил, и на фоне гудения мотора раздался щелчок.
— Начинаем запись, — сказал я вслух. — Николай Владимирович, продолжим допрос.
Юрьевский вздрогнул, поднял на меня измождённый взгляд.
— Здесь? Сейчас? — он огляделся. — После всего… после…
Я пристально посмотрел на него.
— Да. Именно сейчас. Учитывая, сколько ты нагадил империи, благодарности тебе ждать не стоит. Так что пока жив — хоть немного пользы принеси. Каждая твоя минута может стать последней. Так что окажи любезность и закончи рассказ.
Он вздрогнул. Молча кивнул и поправил чужое пальто на плечах.
— Имена, — потребовал я. — Учёные, разработчики. Кто работал над препаратами, кто над оружием. Полный список.
Юрьевский сглотнул, поёрзал, как будто от этого могло стать легче. Потом начал:
— Некоторые из них — прикрытия. Некоторые — знают частично. Но главный… Он всегда был один. Он всем дирижировал. Кажется, даже нами…
Я молчал. Он сам все скажет. Незачем торопить. Или же я просто оттягивал неизбежное — не хотел слышать имя того, кто некогда был мне дорог.
— Профессор Толстой, — выдохнул Юрьевский. — Илья Андреевич.
Я никак не показал своей реакции. И хотя внутри всё сжалось от сожаления, лицо моё оставалось каменным. Я жестом велел Юрьевскому говорить дальше.
— Он сам вышел на нас. Ещё при моём отце. Именно Толстой показал ему потенциал аномальной энергии… Сначала просто предоставлял отчёты, потом — координаты, образцы. Встречи были… все происходило в строжайшей секретности. Он всегда следил, чтобы не оставить следов. Подлинный мастер работы в тени.
— Где происходили встречи?
— Несколько раз — на территории Римского клуба. Неофициально. Он всегда приходил с запозданием. Уходил раньше. Всегда оставался в тени. Я долгое время даже не знал, как он выглядит. Но его разработки… Черт, да никто в мире не видел ничего подобного…
Я нажал кнопку. Щелчок — запись остановлена. Затем вновь нажал «воспроизведение». Сквозь хриплое шипение диктофона прорезался голос Юрьевского:
«Профессор Толстой. Илья Андреевич. Он сам вышел на нас… Встречи — на территории Римского клуба…»
Я дослушал до конца и отключил устройство. Что ж, теперь проще. Не легче, но проще. Пульс всё ещё стучал в ушах. Но доказательство теперь было. Пусть слабое, и все же это хоть что-то на случай, если Юрьевский погибнет до суда.
— Если тебя убьют, — сказал я, убирая диктофон обратно в карман, — запись останется. Так что теперь ты, Николай Владимирович, перестал быть столь важной целью. И охота за тобой теряет смысл.
Юрьевский мрачно рассмеялся.
— Только не для него. Толстой-то не знает, что я уже рассказал. Для него я всё ещё носитель. А значит — мишень. И вместе со мной все вы.
— Ну что ж, — сказал я, откинувшись на спинку сиденья. — Когда доберётся, я буду ждать. Со всем радушием, на какое только способен.
Мы прибыли на место далеко за полночь — шел уже третий час.
— Прошу ваша светлость. И вы, ваша светлость.
Туманов выбрался первым и лично контролировал каждый шаг пленника. Я чувствовал себя микроскопом, которым забивали гвозди. Да, было разумно отправить меня охранять самого ценного пленника. Но сердцем я был не здесь, а в Петербурге. С теми, до кого мне и правда было дело.
— Сюда, господа.
Ропшинский дворец производил удручающее впечатление. Теперь громада, где когда-то давали пышные балы и где скончался император Петр Третий, казалась всеми забытой. Комплекс построек спрятался среди елей и старых дубов юго-западнее Петербурга.
Снаружи Ропша выглядела, как и подобает списанной в утиль императорской даче: облупившаяся штукатурка, облезающая крыша, щели в оконных рамах. Но стоило пересечь кованую ограду с едва заметной эмблемой охраны, как начиналась совсем иная реальность.
Патруль в форме гвардейской службы двигался по периметру молча и чётко. Каждые пятьдесят метров — скрытая камера, замаскированная под старинный фонарь. В кустах — датчики движения, тактильные и эфирные. Барьер, тонкой пеленой свисавший с неба, ощутимо дрожал, если к нему приближались. Им управляли маги не ниже Рубинового ранга, сменявшиеся каждые два часа. Казалось, даже в Петропавловке было проще.
— Это здесь, — сказал Туманов и отстранился, показывая нам наше новое пристанище.
Домик выглядел скромно: одноэтажный коттедж с мансардой, обшитый деревом. Однако всё внутри выдавало истинное назначение этого места.
Артефактные плиты под полами — специальные ловушки, готовые взорваться по активации. Экранированные окна. Лампы с аварийной подзарядкой, собственный колодец и дизельные генераторы.
Сама обстановка была спартанской — две спальни, общая комната с камином, бронированные ставни, тяжёлые двери. Никаких лишних деталей. Из утвари — только самое необходимое. Зато стена в холле была увешана артефактным оружием, как в лучшей имперской оружейке.
