«Этого прирождённого вига можно использовать в пику западным державам, да и Панину тоже. Посла надо приручить к себе. Много пользы может принести сие», – решил Потёмкин.
– Милорд, – вдруг прервал паузу князь, – вы, наверное, думаете, что ваша борьба с Францией и Испанией по поводу колоний в Америке занимает Россию больше, чем наш конфликт с Турцией и события в Крыму? Ошибаетесь, смею вас заверить, милорд, ошибаетесь.
Насмешливый тон, с каким Потёмкин произнёс эти слова, совсем не понравился Гаррису. Английский аристократ окончательно сник. Теперь он точно не знал, как можно подружиться с Потёмкиным, умным и проницательным, хоть и «безродным», коим и продолжал его считать.
И вдруг, к радости посла, князь взял растерявшегося англичанина под руку и с улыбкой произнёс: – А впрочем, разговор сей, милорд, продолжим в более удобное время. На днях, коль не будете возражать, я приглашу вас к себе, сэр. Мы сможем подробно обсудить проблемы у вас возникшие. До встречи, милорд, – светлейший, плутовато, по-мальчишески улыбнувшись, покинул опешившего посла.
Из широких дворцовых окон посол увидел, как шестерка сытых красивых коней выкатила карету светлейшего князя на чистые брусчатые камни мостовой.
Англичанин глубоко и облегчённо вздохнул. Он поспешил возвратиться в залу и был весьма доволен собой.
Рядом с лестницей, в самом углу парадных апартаментов, у большой напольной китайской вазы Гаррис увидел недавних собеседников в коричневых камзолах. Видимо, они уже покинули приёмную залу, и теперь оба довольно громко о чём-то между собой спорили.
– Ты, Иннокентий, повыше бери, повыше. С твоим-то малым ростом и яйцо не разобьется, не то что часы. Бросай давай!
Коротышка бросил на пол свой брегет – раздался знакомый звук. Гаррис на миг остановился.
«Джентльмены проверяют крепость своих часов», – решил Гаррис, и ухмыльнулся. – Ох уж эти русские… Всё-то им надо проверить, пощупать, самим наделать ошибок… Что за нация?!.. – пробормотал он уже вслух.
Встав в общую шеренгу вельмож, Гаррис мысленно обдумывал неожиданное предложение светлейшего князя.
«Потёмкин поможет, сомнений нет!» – решил английский посол.
Государыня в это время подошла к французскому послу. О чём они беседовали Гаррис не слышал, но, судя по выражению лица его недруга, француз был доволен.
К английскому послу Екатерина подошла в последнюю очередь. К его огорчению, она мило поздоровавшись с ним, прошла мимо не удостоив его беседы. Гаррис разочарованно посмотрел ей вслед. Аудиенция закончилась. Императрица покинула зал. Все быстро разошлись.
Как и обещал, Потёмкин вскоре пригласил английского посла к себе в гости. Они даже подружились! Однако просьбы англичанина помочь в заключении договора между их государствами оставались нерешёнными. Светлейший князь не стал помогать английскому послу. И не делал этого ссылаясь то на «дурака и вруна фаворита» Ланского, то на государыню она, говорил Потёмкин своему английскому другу, прежде всего женщина, а они такие нерешительные, а уж потом – «величайшая из царствующих особ Европы», или находил другие причины… В общем, Россия тянула с подписанием военно-экономического договора и, совсем точно, отказалась посылать свои войска в далёкую Америку.
Делая ставку на Потёмкина в его противостоянии Панину, Джеймс Гаррис так и не понял, что несмотря на свою видимую дружелюбность, Англией как политической союзницей светлейший князь просто не интересовался. Интересы Потёмкина лежали не на западе, как думал Гаррис, а на юге.
Миссия английского посла провалилась, и в 1782 году обиженный Джеймс Гаррис покинул Петербург. Втянуть Россию в войну на американском континенте ему не удалось. Соединённые Штаты Америки отстояли свою независимость. Великобритания потеряла свои колонии в Америке.
***
И так, прошло ещё два года. Шахин-Гирей продолжал править в Крыму. И чем дальше шёл хан в своём реформаторстве, тем больше и больше он разрывал связи с прошлым своей родины. И в конце 1780 года недовольство населения опять переросло в открытое неповиновение. Под руководством турецких эмиссаров взбунтовались Ногайские орды на Кубани, которые ранее поддерживали своего хана. Вскоре за ногайцами мятеж подняли и крымчаки. Крымские татары отказались повиноваться Шахин-Гирею, они решили избрать себе нового хана.
Опасаясь усиления беспорядков, в июле 1781 года крымские мурзы отправили делегацию в Санкт-Петербург с многочисленными жалобами на жестокость, притеснения и несправедливость со стороны Шахина. Они хотели получить согласие царицы на избрание нового хана. Узнав о делегации, Потёмкин приказал вернуть её обратно и объявить всем, что Россия не признаёт другой власти и иного начальства, кроме верховного правления законного государя Шахин-Гирея. Недовольство татар нарастало.
Претензии к Шахин-Гирею вызывали и другие его поступки.
