В душном холле стоял полумрак. Откуда-то сильно несло смрадом. Из-за дверей в кабинет императора чуть брезжил свет. Недалеко от двери на стуле, сгорбившись, сидел человек, в котором фельдмаршал едва распознал слугу императора Томаса.
– Вонища-то какая, Томас! Не убирают, што ль?.. – морщась, проговорил Миних. Слуга что-то пробормотал и попытался встать. Миних участливо похлопал его по плечу: – Сиди, не вставай. Подагра, поди, опять разыгралась.
Томас виновато кивнул, но всё же, превозмогая боль, почтительно встал. На его глазах навернулись слезы.
– Ну-ну, Томас, всё будет хорошо, не расстраивайся, – дрогнувшим голосом успокоил Миних слугу императора. – Иди, капитан, разыщи офицеров охраны, коль имеются таковые. Скажи, пусть запрут главные ворота да часовых выставят подле дома. Всяк, кому не лень, зайти может.
Со стороны гостиной донёсся печальный звук скрипки, заставивший слугу прислушаться. Но звук тут же оборвался, и оттуда раздались приглушённые голоса. Старый фельдмаршал решительно открыл двери.
– А вот и мой бравый маршал! – услышал он ироничный, но явно уставший голос императора. – Пошто, дорогой Христофор Антонович, рискуете? Почему не в столице? А может, присягнули уже моей супруге и меня пришли арестовывать?
Несмотря на канделябры, стоявшие на столах с зажжёнными свечами, дальний угол гостиной был погружен в темноту, и голос императора прозвучал именно оттуда.
Не видя императора, Миних в растерянности остановился:
– Как можно, ваше величество?!
За столом кто-то закашлялся. Привыкшие к освещению глаза Миниха выхватили в центре зала неряшливо сервированный стол с разными закусками, а его нос уловил стойкий винный запах и даже, видимо, тянуло с веранды, вонь табака. За столом маршал узнал вездесущего Гольца, канцлера Михаила Илларионовича Воронцова, а также Гудовича – генерала и личного друга императора. Там сидел ещё кто-то, кого маршал по слабости зрения не мог разглядеть в полумраке.
Но вот из темного угла показался император. Лаковой поверхностью в его руке блеснула скрипка. Фельдмаршал вытянулся и приветствовал главнокомандующего.
Сгорбленный, растерянный от собственного бессилия, император двигался неестественно, боком и на приветствие Миниха не ответил, махнув в его сторону рукой. Лицо монарха болезненно сморщилось.
Миних слышал, что у императора геморрой, и, видимо, сейчас у него опять началось обострение этой мерзопакостной болезни.
– Ну что, маршал, поди, знаете, что в Кронштадте уже не признали меня? Не дали пришвартоваться даже. Обещали огонь открыть, коли не покину гавань. И что удивительно, фельдмаршал, по пути назад большая часть придворных и вельмож исчезли. Мерзавцы! Подле меня остались единицы.
– Простите старого солдата за откровенность, ваше величество, но решаться надо было раньше, – не ожидая от себя подобной смелости, произнёс Миних.
Император не ответил. Он аккуратно положил на кресло скрипку, взглянул на фельдмаршала и безнадёжно махнул рукой. По его лицу пробежала болезненная усмешка. Пётр осторожно умостился на стуле и, видимо, найдя удобное для себя положение, облегчённо вздохнул.
– Скоро здесь будут гвардейцы. Вас арестуют, ваше величество, – осмелев, продолжил Миних.
– План у меня есть.
– Ну-ну. И какой же? – раздался голос Воронцова.
– А план такой, господа. На шлюпах, что у причалов стоят, доплыть его величеству до Ревеля, там сесть на военный корабль и отправиться в Померанию, где стоят наши войска. Император примет начальство над войском и поведёт его в Россию. И я ручаюсь вашему величеству, что Петербург и вся Россия опять будут у ваших ног.
Наступила тишина. Император молчал.
– Неплохая идея, ваше величество, – произнёс Гольц. – Надеюсь, войска вас поддержат? Тогда я берусь отправить моему королю срочную весточку, чтобы он с непобедимой прусской армией поддержал вас.
«Знаем, какая она непобедимая!..» – с неприязнью подумал фельдмаршал, однако спорить сейчас с пруссаком смысла не имело.
– Не думаю, что это хороший план, господа, – раздался из полумрака голос не знакомого Миниху господина. Голос смелый, уверенный, но, как Миних ни напрягался, вспомнить этот голос он не смог.
– Во-первых, команда шлюпов не станет перевозить императора, я в этом уверен; во-вторых, самое главное: готовы ли войска подчиниться и пойдут ли они войной на свою же страну?
– А если король прусский в самом деле поддержит нас?.. Ведь вы, ваше величество, спасли Пруссию от неминуемого поражения и позора. Очередь теперь за королём Фридрихом прийти вам на помощь, – опять подал голос канцлер Воронцов.
– Помог ужо однажды: принцессу Фике за меня посватал тётушке. Не будь Екатерины, другой расклад был бы сейчас, – недовольно пробурчал Пётр.
– Ну что уж, ваше величество, об этом думать? Случилось, как случилось. О насущном думать потребно. Как-никак у нас с Пруссией подписан мирный договор, в коем есть пункт взаимной помощи… Но это война, господа! И потом, ваше величество, пути к отступлению у вас уже не будет. Не лучше ли вам всё-таки договориться с супругой?
