Аскер тоже одно время жил с родителями в Андрианополисе, на одной улице с Гиреями. Мать Аскера была из русских рабынь, отец – турок. Несколько лет назад семья переехала в Неаполь. Посылая своего сына на учёбу в Венецию, мать Шахина списалась с бывшими соседями и остановила свой выбор именно на их сыне, Аскере, вполне сносно к тому времени владеющим итальянским и русским языками. К тому же он был физически крепким парнем. Эти два обстоятельства и решили её выбор. И вот теперь каждое утро, провожая из дому молодых людей, она давала слуге задание на день и при этом обязательно строго добавляла:
– Аскер, всегда будь рядом с Шахином. Венеция – большой город, в нём много народа и всегда есть преступники. Оружие держи при себе. Смотри в оба, Аскер, голова у тебя одна. Слуга привычно выслушивал наставления и в знак согласия смиренно кивал головой.
Дом, где жили Гиреи, располагался в районе оживлённого торгового центра: народу здесь всегда хватало. Но сегодня благодаря празднику людей было особенно много. Не любивший опаздывать Шахин нервничал.
Поправив закреплённый под халатом кинжал, Аскер своей мощной фигурой, словно таран, прокладывал в толпе дорогу хозяину. На недовольные возгласы прохожих внимания он не обращал: хозяин опаздывал на занятия.
Через какое-то время потный немного уставший слуга несколько отвлёкся.
Выйдя на площадь Святого Бартоломея, парень стал разглядывать двух симпатичных девиц, по внешнему виду кухарок. Те весело смеялись и игриво стреляли глазками в его сторону, явно давая сигналы к знакомству. В уличной толкотне плетёные корзины с овощами мешали девушкам быстро идти, и слуга без проблем быстро их догнал. Разговора, как такового с девицами не получилось; во-первых, мешал уличный шум, во-вторых, уличная давка не давала ему возможности постоять рядом с ними даже минуту. Однако Аскер успел узнать, где их можно найти, на том и расстались.
Хихикнув в последний раз, девушки свернули в переулок. Спохватившись, Аскер заработал локтями, пробиваясь сквозь людской поток, и вскоре нагнал хозяина. Тот стоял с недовольным видом, разглядывая свой халат.
Увидев слугу, Шахин пробурчал:
– В честь праздника надел лучший халат!.. И зря… А теперь что?.. Сальные пятна, потёртости… Радости мало…
Определив, что хозяин не заметил его отсутствия, Аскер облегчённо вздохнул.
Выбравшись наконец из общей сутолоки, молодые люди ускорили шаг. По привычке Аскер внимательно всматривался в лица прохожих, выискивая недоброжелательные взгляды, и одновременно, настороженно оглядывал пространство вокруг хозяина. Всякий раз при малейшем подозрении его рука мгновенно ныряла под халат, хватаясь за рукоять кинжала. Но сегодня было спокойно.
Вдоль главного городского канала в ожидании клиентов стояли окрашенные в чёрный цвет гондолы, на которых гондольеры в ярких костюмах пели серенады, заманивая гостей.
– Всё хочу спросить, хозяин, почему лодки чёрные? – на секунду остановившись, спросил Аскер.
– Эпидемия чумы в 1630 году. Она больше половины жителей Венеции тогда выкосила. Тысяч двести, а то и больше. В знак траура гондолы стали красить чёрной краской. Ну, так говорят по крайней мере. И уже в сердцах, добавил:
– Не задавай глупых вопросов, опаздываем.
– Успеем, хозяин, – успокаивающе произнёс слуга. Но, оглядевшись, неуверенно пробормотал: – Университет-то недалеко, но эти мосты… Жаль, по воде ходить не умеем, как ихний христианский Бог.
В ответ Шахин неодобрительно покачал головой:
– Аллах поможет, коль надо будет.
Через какое-то время молодые люди достигли цели. Забрав учебники, Шахин произнёс:
– Заберешь дома бауту42, вдруг сгодится, – и быстрым шагом направился в сторону университета.
Убедившись, что хозяин благополучно зашёл в здание учебного заведения, слуга направился на городской базар выполнять поручения матери хозяина.
Вода в каналах воняла: над городом, особенно в районе базара, стоял удушливый запах гнилостных испарений, протухшего мяса и людских испражнений, стекавших в тот же канал.
Набив свою корзину продуктами, Аскер не спеша поплёлся в сторону дома. Хозяйка ждала его на кухне. Поставив корзину на стол, Аскер приготовился выслушать от хозяйки очередные причитания о дороговизне, и её упрёки в адрес родного дяди, Кырым-Гирея, что тот мог бы и побольше давать денег своему племяннику. Однако, к своему удивлению, причитаний хозяйки на этот раз он не услышал. Она была чем-то очень встревожена. Даже не потребовав от него отчета о потраченных деньгах (что было крайне удивительно), мать Шахина передала ему свёрнутое трубочкой письмо. На нём, как заметил Аскер, не было сургучной печати, оно было просто накрепко перевязано бечёвкой.
– От хана письмо для Шахина. И, видно, личное. Визирь его не писал – печати нет, – непривычно тихим, несколько испуганным голосом произнесла она. – Не к добру это, не к добру. Иди, Аскер, передай письмо сыну. Сегодня ты мне больше не нужен. Да не задерживайтесь, домой сразу идите.
