Он какое-то время колебался, и я слышала, как он переминается с ноги на ногу стоя в камышах. Затем он, все же, вышел из своего укрытия и неуверенно приблизился к воде.
– Привет, Мика, – тихо сказал он, опустив взгляд в землю и делая вид, что совсем на меня не смотрит.
– Снимай одежду и присоединяйся, – спокойно, чтобы его не вспугнуть, говорю я, украдкой изучая его, не по возрасту сильное и стройное, тело. – Я не кусаюсь.
Он снова колеблется, но, все же, раздевается и входит в воду. Я же продолжаю жадно впитывать каждое мгновение. Переливчатую игру оранжевого солнечного света на его крепком теле. Предвкушаю, как я запущу пальцы в его русые волосы, пахнущие лесными травами, как сожму в своих руках его крепкие мускулы, как одной рукой обовью его крепкое плечо, а другой, как бы невзначай, проведу по его бедру. Как посмотрю в его голубые глаза, и снова, – как тогда, два года назад, – в них утону.
Я подплываю к нему, и мне становится слышно, как стучат от холода его зубы. Конечно. Он, должно быть, всю ночь прождал на берегу моего прихода. Ведь обычно я прихожу купаться поздно ночью, чтобы моя мать ничего не узнала.
Почему я не хочу, чтобы она знала? Да потому что она наверняка закатит скандал и безобидной руганью дело не ограничится.
– Это тоже придется снять, – говорю я и начинаю стягивать с него трусы. Я внимательно слежу за его глазами, чтобы не пропустить тот момент, когда я перегну палку, и он испугается. Он вздрагивает, когда я касаюсь его обнаженных бедер, но остается стоять неподвижно. Я стягиваю трусы до самых его колен, а затем погружаюсь под воду и снимаю их уже окончательно. Размахнувшись посильнее, я кидаю его трусы на берег.
– Ззачем, тты это делаешь? – Его губы уже посинели от холода.
– Я же без трусиков. Будет нечестно, если я одна буду совсем голая. – Я прижимаюсь к нему всем телом и чувствую, как он дрожит в моих объятиях.
– Ххорошо, – напряженно выдыхает он и из его рта вырывается облачко пара.
Молочно-белая пелена тумана плывет над рекой. Мы стоим, обнявшись, по пояс в воде, и я ощущаю его теплое дыхание на своих сосках. Солнечные лучи касаются нас своими жаркими ладонями и, через какое-то время, Джейк перестает дрожать.
Не знаю почему, но мне безумно нравится стоять вот так рядом с ним, ощущая своей кожей его кожу, водить по его мускулистой спине пальцами… Моя нога неожиданно соскользнула с камня, на котором я стояла, и попала ему между ног. Мне показалось, что я коснулась чего-то твердого и упругого, а когда я посмотрела вниз то, поняла, что у Джейка встал.
И, не стала убирать ногу.
Багровых вод серебро
Все началось полгода назад…
Влажная темнота благоухающей ночи и воздух, трепещущий первобытной тревогой. Я лечу под темными сводами леса на крыльях босых ног, и извилистые ветви могучих деревьев тянутся мне навстречу, раскрывая вязкие и тягучие объятия. Я слышу, как палая листва шуршит под моими ногами, чувствую, как сучья опавших ветвей больно впиваются в мои стопы, я вдыхаю обжигающий ледяной воздух, и его пряный, пьянящий аромат кружит мне голову.
Страшно ли мне?
Нет. Ведь я часть этого мира, и приятная тяжесть его силы разливается по всему моему телу. Я сбрасываю свое платье. Река совсем близко. И я снова буду свободна.
Я почувствовала его слишком поздно. Я едва успела увернуться от взметнувшейся из темноты тени, прежде чем леденящий ужас змеящейся молнией пронесся по всему моему телу и полностью лишил меня сил. Я рефлекторно затормозила, моя правая нога утонула в прибрежном песке, я оступилась и, трепеща от страха, рухнула на спину.
Я даже крикнуть не могла. Я впервые в жизни ощутила нечто подобное: настолько мощное и подавляющее присутствие чего-то… Это было присутствие опасного хищника, победить которого у меня не хватит сил. Мое дыхание стало таким быстрым, что, казалось, легкие вот-вот разорвутся. Не в силах совладать с собой, обнаженная, застигнутая врасплох и совершенно беззащитная, я лежала на спине захлебываясь от ужаса, и беспомощно наблюдая за тем, как…
Он медленно приближался ко мне, его темный силуэт на мгновение навис надо мной, словно он прислушивался к моему безмолвному крику, а затем его мрак поглотил меня, затопив белизну моих распахнутых от ужаса глаз.
Этот случай изменил ход моей жизни навсегда и безвозвратно.
Это так, не потому что меня изнасиловали. Не потому, что пока я беспомощно лежала там, на берегу реки, судорожно проглатывая слезы и ненавистный холодный воздух, он беспощадно вдавливал меня в мокрый от ужаса и крови песок. И даже не из-за того разрывающего душу страха, который до сих пор иногда внезапно просыпается и начинает яростно метаться в моем солнечном сплетении…
